Марте та новогодняя ночь запомнилась едва ли не как лучший праздник в её жизни. Они все вместе играли в весёлые, забавные игры, выбегали на улицу бросать снежки и валяться в сугробах, водили хороводы вокруг той самой ёлки во дворе, запускали фейерверки. Они с Борисом всё время были вместе в ту ночь и Марта думала: «Когда твой любимый человек и твои друзья рядом, это самое главное, это и есть – счастье».
Но в Москву Марта так до сих пор и не съездила. Сейчас вся её жизнь, всё её настоящее – муж, сын, работа – были в Париже. Поездка же в Москву воспринималась ею как возвращение в прошлое, а возвращаться в прошлое не хотелось.
Что же до встречи этого, только что наступившего года, она получилась совсем уж по-французски прозаичной. И, собирая по всему дому украшения, развешенные и расставленные к Рождеству, Марта поймала себя на ощущении закончившегося праздника – закончившегося не по календарю, а в душе.
Они ещё немного поболтали с Марком о каких-то пустяках. А когда, наскоро убрав со стола после ужина, Марта поспешила присоединиться к мужу в гостиной, обнаружила его на диване с журналом. Она молча села рядом, положила голову ему на плечо. В ответ Марк обнял её за плечи, но глаз от чтения не оторвал. Спустя четверть часа ничего не изменилось – если не считать того, что Марк убрал руку, чтобы было удобнее переворачивать журнальные станицы.
Марк работал в своей фотографической мастерской. В небольшом помещении, заставленном аппаратурой и различными приспособлениями, книжными шкафами и полками, забитыми профессиональной литературой и периодикой, было тепло. За тёмными окнами расстилался Париж – любимый, родной ещё до их знакомства, город. Его присутствие угадывалось по мягкому свету фонарей, тихому шуму дождя – и всегда ощущалось Марком, как присутствие в жизни близкого друга, который, даже находясь за тысячи километров, всегда с тобой.
Предстоящая выставка обещала и в самом деле быть весьма серьёзной и отнимала много сил и времени, но Марк не испытывал по этому поводу ни малейшего огорчения или неудобства. Его работа вот уже многие, многие годы была его подлинной страстью – той самой страстью, когда никакие другие события, заботы или развлечения не способны отвлечь до краёв наполненную душу. Он отдавал себе отчёт, что одержим своим делом, и это отодвигает на задний план все прочие потребности, необходимые обычному, нормальному человеку, – семья, дети, встречи с друзьями, общепринятые развлечения. Марк если же и посвящал этому какое-то время, то лишь для того, чтобы на короткий момент отвлечься от работы, а потом снова вернуться к ней полным свежих сил и идей.
Но эта одержимость вовсе не казалась ему чем-то пагубным. Напротив, только в людях, точно так же испытывающих глубокий интерес к какому-либо делу, он видел по-настоящему состоявшихся личностей. Круг его общения по большей части состоял из причастных к тому или иному виду изобразительного и фотографического искусства лиц – «касте посвящённых», как называл он их про себя. Друзей среди них почти не было, но всех этих людей – в основном, мужчин – объединял один общий интерес, и это тянуло их друг к другу не меньше, чем влюблённого тянет к предмету своих чувств. Всё, что не имело отношения к его работе, что лежало вне её сферы, воспринималось им как размытый чёрно-белый фон, на котором выделялись и привлекали внимание только красочные мазки искусства, которому он служил, и которое было единственной любовью всей его жизни.
Марк подошёл к высокому, узкому окну; впустил в комнату сырой, холодный воздух. Очередная сигарета задымилась в его пальцах, и терпкий табачный запах словно рассёк свежую струю, проникшую из-за оконной рамы. Справа от окна высились стеллажи, заваленные книгами и журналами, газетными вырезками, конвертами с фотографиями. Он машинально взял один из них, заглянул внутрь. Это оказалась серия чёрно-белых снимков Марты, сделанных им здесь же, в его студии, вскоре после её переезда в Париж. Марк принялся рассматривать их один за другим, поймав себя на том, что, как и всегда, первым делом оценивает работу автора.
Что ж, снимки действительно хороши. С них смотрела не просто красивая женщина, но женщина с большой буквы – со всеми её жизненными радостями, горестями, ожиданиями и – любовью. Каждая женщина – независимо от её социального положения, образования, характера, – каждая женщина хочет любить. В этом её предназначение и в этом же её принципиальное отличие от мужчины. Не один мудрец за прошедшие тысячелетия успел сказать об этом, но Марк уже давно пришёл к этому выводу самостоятельно, во многом – благодаря своей профессии и образу жизни, и тогда лишь улыбнулся, наткнувшись однажды в какой-то статье на подобную идею, приписываемую кому-то из древних.
