«Удовольствие – в простых вещах, – любил говорить он, намазывая масло на свежий багет, или открывая новый номер любимого журнала, или бросая себе на лицо пригоршни тёплой воды. – Если ты не научишься получать удовольствие от повседневности, ты никогда не будешь полностью счастлива», – учил он Марту.
Она соглашалась, глядя на него сияющими глазами любящей женщины. Для неё удовольствием окрашивалось всё, что так или иначе было связано с ним – и завтрак в одиночку становился и вполовину не таким вкусным, как когда Марк был рядом. Различие между ними заключалось в том, что Марк наслаждался всем этим не потому, что кто-то или что-то было в его жизни, – он получал удовольствие от всех этих вещей
И Марта, вспоминая эти его слова, старалась заполнить образовавшуюся в душе пустоту простыми удовольствиями, простыми вещами, из которых и состоит сама жизнь. И жизнь постепенно снова обретала краски. Что ж, Марк хоть и разбил ей сердце, но и многому научил – и она была благодарна ему за это.
Единственное, чего она никак не могла простить бывшему мужу, были его слова о том, что если она несчастна, то это – только её проблема. Как он мог говорить так, прекрасно зная, что именно он стал причиной её страданий? Как мог он быть до такой степени эгоистом, что не хотел даже пальцем пошевелить ради того, чтобы что-то сделать для неё? Неужели он стал до такой степени равнодушен к ней, что ему было совершенно наплевать на её чувства? Все эти месяцы, как они расстались, она пыталась понять, что руководило им тогда – и не находила другого объяснения, кроме того, что это была обычная реакция эгоиста на просьбу поступиться собственными интересами ради другого.
Что ж, она правильно поступила, оставив человека, для которого ничего не значила. Пусть живёт, как ему удобно, – и, как Марта ни сдерживалась, но от этих мыслей обида вновь и вновь разливалась мутным ручьём в её душе. Всё, что она могла сделать, это запретить себе подобные воспоминания – иначе они начинали так терзать её, что заболевала голова – и продолжать жить своей жизнью.
А жизнь шла своим чередом. Миша ходил в школу и в спортивную секцию, любил читать, в хорошую погоду катался в компании приятелей на роликах. Вот уж кто жил и радовался, не оглядываясь на прошлое. Иногда они вместе шли в какой-нибудь из многочисленных парижских музеев или в кино. Но чаще Марта была предоставлена самой себе. И тогда она просто выходила на улицу и смотрела на Париж. А её глаза уже привычно подмечали и оттенки неба, и дождевые капли на чугунной ограде, и выщербленные ступеньки на бегущих вверх и вниз монмартрских улочках. Ещё ей нравилось наблюдать за прохожими: по тому, как человек выглядит, жестикулирует, по его мимике она старалась определить, кто он, как живёт и что переживает в данный момент. Во время таких прогулок Марта не чувствовала себя такой уж одинокой – она говорила себе, что проводит это время с Парижем.
И всё же пустота, возникшая на месте, которое в её жизни было всегда занято мужчиной, оставалась, и заполнить её было не под силу ни работе, ни книгам, ни развлечениям. Чувство одиночества и незащищенности постоянно подстерегало её и набрасывалось, стоило ей увидеть, как за освещённым окном ужинает семья, как парочка обнимается на улице, или даже какую-нибудь рекламу, где рядом с флаконом духов – два чувственных лица: любовники. И тогда она страстно хотела снова стать одной из этих женщин – женщин, в чьей жизни был мужчина, которому они нужны. Но мужчин вокруг не было. Точнее, не было никого, с кем бы у неё возникло желание что-то если не построить, то хотя бы попробовать. А на мимолётные романы, не затрагивающие никаких струн в душе, она была неспособна.
Но как бы то ни было, жизнь продолжалась. И Париж был для неё лучшим лекарством от тоски. И куда бы и зачем она ни шла, она шла не по Парижу, а вместе с ним. Сейчас, когда весна уже вступила в свои права, эти прогулки стали особенно приятны, и Марта не находила для себя лучшего занятия.
Этот субботний день задался с самого утра: и погода, и тот букет, что она купила по дороге из булочной. Потом, за завтраком, она смотрела на сидящего напротив сына, с радостным удивлением замечая, как он всё больше становится похож на неё. А Миша, весело болтая о всякой ерунде, вдруг сказал:
– Знаешь, мам, так хорошо, что мы вернулись. Я люблю Париж. И тебя, мамочка, тоже люблю! – Он внезапно вскочил и порывисто обнял её за шею. Марта с нежностью прижала к себе сына, поцеловала светлые волосы.
– Я тоже тебя люблю, моя радость. Для меня главное – чтобы ты был счастлив.
Эта короткая сцена наполнила её какой-то забытой отрадой. Всё хорошо, у неё есть человек, который её любит и которого любит она – разве этого мало?
