– А вы что же – так ничего и не выбрали? – И, не дожидаясь ответа, добавила: – Я иду в сторону сквера Сан-Круа, а вы? Не хотите прогуляться вместе, а?
Может быть, потому, что нам так редко встречаются люди, по-настоящему гармоничные внутренне, мы всегда сразу же обращаем на них внимание? Когда искренность и доброта не прячутся ни за какими масками, когда человек достаточно уверен в себе, чтобы не стараться что-то доказать окружающим, а других принимать такими, какие они есть. С подобными людьми мы, не отдавая себе в этом отчёта, и сами чувствуем себя спокойно и уверенно. И мы интуитивно тянемся к ним, чтобы получить так необходимую любому человеку порцию душевного тепла.
Могла ли Марта устоять против подобного искушения? Никогда не жившая в одиночестве, как бы ни любила Париж, она тосковала не столько по мужчине рядом, сколько по человеческому общению, которого у неё не стало с того момента, как не стало мужчины. Впрочем, в тот момент Марта ни о чём подобном, разумеется, не задумывалась. Она просто последовала за незнакомкой, очарованная тем, что исходило от неё.
Незнакомку звали Ева Дюбуа и она была художницей.
– Вообще-то, у меня есть и второе имя – Марианна: маме всегда очень нравилась наша национальная героиня, и ей хотелось и меня назвать как покровительницу Франции. Но я уже и не вспомню, когда меня так последний раз называли. Разве что где-нибудь в банке… – И Ева закончила своё пояснение широкой улыбкой, открывавшей идеально ровный ряд жемчужно-белых зубов.
Родилась и выросла она в Париже и была твёрдо убеждена, что лучшего места на земле не существует.
– Конечно, иногда и я устаю, скажем, от скопления людей в метро или от толчеи в магазинах перед Рождеством, но для меня всё это – тоже часть моего любимого города. Без всего этого Париж не был бы Парижем, пожалуй.
Ева продолжала говорить, а Марта только успевала удивляться: и тому, как легко её новая знакомая находит хорошее в том, отчего большинство людей испытывают лишь раздражение; и тому, с каким воодушевлением говорит она о городе, который знает вдоль и поперёк, – а ведь так мало кто способен, прожив много лет в одном месте, воспринимать его не как привычные декорации к повседневности, но как уникальный и живой организм. Ева не была красавицей в классическом понимании этого слова, но Марта любовалась ею: всё в этой женщине было так естественно, так уместно, так сочеталось одно с другим, что не хотелось ничего исправить.
Они шли по старинным улицам, наслаждаясь тихим весенним вечером. Ева, как маленькая птичка с ветки на ветку, легко порхала с одной незамысловатой темы разговора на другую, но всё, что она говорила, было так же легко и непринуждённо. Вдруг она заговорила об их так внезапно случившемся знакомстве. В магазине она обратила внимание на Марту, потому что та не выглядела ни погружённой в заботы обывательницей, ни поверхностной туристкой, ни сухой ценительницей, которая точно знает, что ей нужно.
– Вы выглядели как человек, который что-то ищет, но как будто и сам не знает, что именно… понимаете? То есть, я хочу сказать, не в магазине, а вообще – в этом городе или в этой жизни… – она снова улыбнулась, а в её обращённом к собеседнице теплом взгляде угадывался вопрос. – Так редко встречаются подобные лица! Как правило, люди бегут, занятые какими-то мыслями, не поднимая головы, или же смотрят по сторонам, но ничего не видят, не замечают. И ты понимаешь, что им ничего не интересно: ни то, что вокруг, ни даже то, что сейчас происходит в их собственной жизни…
Она помолчала, потом продолжила:
– Я их не осуждаю, конечно же… я только хочу сказать, что это так обидно – пробегать свою жизнь, не замечая её. Вы понимаете?
Ещё несколько лет назад Марта едва ли оценила бы эти слова. Но жизнь с Марком успела изменить её, научив замедлять свой бег и ощущать свою жизнь. Ощущать не просто как дела и заботы, но как спектакль, в котором ты играешь главную роль, и в котором каждая, самая мелкая деталь имеет значение, а потому обязательно должна быть замечена.
– О да, я понимаю. Я и сама ещё недавно была такой, – Марта тоже улыбнулась, как будто чуть виновато. – Но я хотела бы что-то успеть. Увидеть, почувствовать, понять. Только не знаю, что…
– Чем вы занимаетесь?
– А, ничего интересного…
– Я хочу сказать, – перебила её Ева, – вы занимаетесь тем, чем вам хотелось бы? Вы видите смысл в том, что делаете?
Марта и сама не раз задумывалась над вопросом, возможно ли и в самом деле – заниматься всю жизнь только тем, что нравится. Из всего множества людей, что она знала, пожалуй, только Арина да Марк занимались тем, к чему лежали их души. Работа для них являлась не вынужденной необходимостью, но вечно интересным путешествием. Для всех же остальных, включая её саму, работа была лишь источником средств к существованию плюс социальной жизнью – но не более.
– Ну я думаю, смысл можно найти во всём, – уклончиво ответила она. – Если кто-то нанимает тебя для какого-то дела, значит, это кому-нибудь нужно.
