– Не переживайте. Будут лучшие врачи и уход, я обещаю. Майя поправится.
Так же аккуратно мама перекочевала в руки папе и на его плече затихла. Майя почувствовала, что просыпается любопытство. Перед глазами разворачивалась вторая серия того, что началось на Татьянин день в их квартире.
Они снова устроились на диване втроем. Илья остался стоять. А ей хотелось тоже встать и к нему. Ее место там. Рядом с ним.
А он лишь приглашающе повел рукой.
– Прошу. Пейте чай, пока горячий.
Мама первой взяла чашку. И тут же отставила под еще не успокоившийся вздох.
– Такое несчастье, такое несчастье… Кто на такое способен?
Ровный спокойный июльский ответ:
– Мы разберемся.
Слова прозвучали сами собой. Без ее воли. Тихо, но отчетливо.
– Я знаю – кто.
На нее уставились три пары глаз. Но она смотрела в одни. Внимательные. Теплые. Июльские.
– Это Влад. С кафедры Штольца. Я слышала его шаги за спиной. Перед тем как…
– Ты его видела? – последовал мгновенный вопрос.
– Нет. Да, – как же это сложно! – Я его слышала. Это одно и то же.
– Слышала – это как? Объясни.
Да если бы она могла! Вернулась почти забывшаяся головная боль, справа и слева отец с матерью с чайными чашками в руках недоуменно переглядывались.
– Я слышала его шаги. За спиной. Но я не думала, что…
Теперь вернулось все. Падение. Боль. Страх. Головокружение. Тошнота. Майя зажала себе рот ладонью. И тут же увидела перед собой лицо Ильи. Он присел рядом, напротив, глаза в глаза.
– Т-с-с-с… – ее ледяную ладонь охватила его теплая. – Все хорошо, Май. Ты услышала его шаги. Понимаю. Почему это именно шаги Влада? Что в них особенного?
– Они фиолетовые! Холодные, фиолетовые, даже лиловые, с черными изломами. Как молнии. Вот у Севки шаги оранжевые! И немного дыни! Че-е-ерт…
Она подалась вперед и уткнулась лбом ему в плечо. И плевать на родителей рядом. На все плевать. Пойми. Пойми. Пойми меня!!!
– Давай так, – его ладони легли на ее поясницу, – цвета оставим в покое. Разные шаги – разные люди, правильно? Это разный ритм, разный звук. Кто-то ногами чиркает по земле, кто-то подволакивает ногу. Много всего. Если шаги называть не фиолетовыми, а по звуку – что в них слышно?
Ей хотелось, чтобы он обнимал. И ни о чем не думать. Потому что…
– Я не знаю! Ничего не знаю! Кроме того, что это был Влад!
Руки сжались крепче. Ладонь прошлась по косе.
– Хорошо, все-все. Я понял. Мы закончили.
Наверное, родители были в шоке. Наверное, они просто не знали, что и подумать. Но ей стало так хорошо, спокойно и тепло в его руках, что на все… правильно – плевать.
Тишину прервал голос папы:
– Майе нужен покой. Мы поедем. Держите нас, пожалуйста, в курсе.
– Обязательно.
Снова вернулся ровный и спокойный тон. И Илья снова на ногах. Но она чувствует тепло его ладоней на спине.
И опять – объятья, поцелуи, ласковые слова на ухо. Мамины слезы. Папина усердно демонстрируемая уверенность. Майе не позволяют выйти в прихожую проводить родителей.
Ах, ну да. Ей же прописан покой.
Самое странное, что на этом диване в гостиной она почти уснула. А потом вернулся Июль, поднял ее на руки и отнес в спальню. И там она уснула по-настоящему, все так же – в его руках.
Он ей поверил сразу. Пусть Май говорила сбивчиво и мыслила образами, но он ей поверил. Если она сказала – Влад, значит, надо понять, почему именно он. В конце концов, Илья обнадежил родителей Майи, когда они прощались в коридоре.
Михаил Львович был явно растерян, взволнован и не знал, как правильно себя вести с ним. Сказал единственное, что можно сказать в такой ситуации:
– Илья, звоните! Обязательно.
– Да, конечно. И… – он тоже искал слова, – я постараюсь разобраться в случившемся.
– Спасибо вам, Илья, за все… – всхлипнула мама.
Для бедной женщины это был тяжелый удар.
– У вас замечательная дочка, – мягко ответил Илья. – Это вам спасибо.
Замечательная дочка спала сейчас, свернувшись калачиком. В темноте ее страшно выглядевшая ссадина была незаметна, и сама Майя казалась такой умиротворенной, словно все случившееся сегодня – вымысел. Только вот… скрипки не было.
Илья тихо поднялся с кровати. За окном темно, но для телефонного звонка еще не так поздно.
И надо все же понять про этого Влада с фиолетовыми шагами. Почему Май считает, что это именно он?
Контрабас был пьян. И пить он совсем не умел. Голос в трубке звучал сердечно, развязно, но хоть хорошо, что внятно. Илья подробно расспрашивал про Влада. В итоге узнал, что парень этот с другой кафедры, но тоже скрипач, и считается на курсе лучшим, «но Майка все равно играет круче, и правильно, что на концерт выбрали ее». Потом Илья узнал, что по этому поводу у Май с Владом была стычка в консерватории, но Севку выпроводили и чем там кончилось дело, он не знает, «только Майка была злой». Еще оказалось, что парень непростой – сын какого-то колбасного магната. На вопрос Ильи о том, как Влад мог узнать о местонахождении Май, Сева ответил, что все знают об их понедельничных визитах к больному преподавателю – секрета в том нет.
