Балхаш показался неожиданно из-за холмов, изумрудно-зеленый в желтых берегах пустыни. Никто из нас не ожидал его появления, и поэтому, наспех остановив машину и не выбрав как следует место стоянки, все помчались к берегу.
С воды поднялись утки. С пронзительным криком ринулись навстречу крачки, хлопотливые кулички с писком отлетели подальше, только одни ходулочники долго всматривались в пришельцев, прежде чем всполошились и объявили тревогу. Со звоном крыльев поднялось и облако крупных комариков-звонцов. Они неожиданно бросились прямо на нас, и посыпались со всех сторон крохотные удары. Потом комарики успокоились, ринулись обратно и забились кто как мог в густые заросли ветвей кустарников. И так с каждого куста мириады странных комариков встречали и провожали нас тревожным звоном, лобовой атакой, щекотали лицо, забирались в рукава, за ворот, запутывались в волосах.
Что за необыкновенное место! Никогда не приходилось видеть так много звонцов, да еще и нападающих на человека. Всюду же царило величайшее ликование множества хищников. В кустах мелькали юркие маленькие пеночки, сверкали яркими хвостиками горихвостки. По земле бесшумно скользили ящерицы, не спеша ковыляли жабы, как угорелые метались муравьи-бегунки. Какие раздувшиеся животы оказались у пауков!
Паутина, покрывавшая кусты, сплошь облепилась звонцами. Пауки — отъявленные хищники, не терпят возле себя никого другого. Здесь же они отказались от принятых устоев, сообща оплетали паутиной кусты, и, не обращая друг на друга ни малейшего внимания, насыщались богатой добычей. Изобилие пищи изменило хищнические наклонности. В природе все так целесообразно!
Маленькие изящные стрекозы-красотки, щеголяя на конце брюшка ярко-голубым пятном, окруженным черной каемкой, крутились возле звонцов, попавших в тенета. Они поедали только грудь комариков, жили за счет пауков и, наверное, разучились охотиться в воздухе. Пеночки тоже выклевывали повисших на тенетах комариков. Липкая паутина цеплялась к их изящному наряду. Поэтому птички усаживались на голые кустики, и, трепеща крыльями, терлись о ветки, стараясь очистить перышки.
Изумрудное озеро, плеск волн, кромка белой пены на берегах, прохладный и влажный воздух, птицы и мириады загадочных звонцов — как все это казалось интересным.
Кончается день. Затихает озеро. Умолкают птицы. В наступившей тишине, сперва слабо, потом громче и громче, начинают гудеть крыльями комары-звонцы. Их звонкая песня разносится над берегами уснувшего озера.
Поздно вечером, ложась спать, я заметил сверкнувшую в воздухе как будто искорку. Придется выбраться из-под полога и проверить.
Озеро давно уснуло. Яркими звездами поблескивает почти черная вода. Далеко над берегом еще алеет слабая полоска заката. Темные кусты обступили бивак и будто ближе к нему придвинулись. Что-то действительно творится странное, только не там, где костер, а в кустах. Вижу сперва один огонек, потом другой, третий. И рядом с пологом тоже сверкает ярко-голубая точка. Какая же это искра! Горит, не мерцая, ровно, спокойно, необычным цветом.
Сна как не бывало. Спешу к кустам и, чем внимательнее вглядываюсь, тем больше вижу светящихся огоньков. Их тут тысячи, они всюду на кустах, будто игрушечные лампочки на новогодних елках, и на земле их тоже немало. Хватаю одну точку и ощущаю что-то мягкое, горячее, пожалуй, даже обжигающее. Кладу на ладонь еще несколько, вглядываюсь. До чего велика сила внушения! Комочки вовсе не горячие, а так все показалось. Они источают загадочный холодный свет. Но какой! Что это? Люминесценция, радиоактивное излучение или еще что-то другое, особенное? У светящихся насекомых светляков он мигающий, пульсирующий. А тут? Вдруг один комочек шевельнулся, отодвинулся к краю ладони, взлетел кверху, скользнул в темноте и скрылся из глаз. Я поражен, зову своих спутников. Все происходящее кажется чем-то необыкновенным и нереальным. Жаль, нет с собой спичек или фонарика.
Но вот вспыхивает огонь. На моей руке лежат наши знакомые, ветвистоусые комарики-звонцы, только вялые, медлительные, некоторые почти мертвые. Остальные же, кто без огоньков и не светятся, неутомимо вьются роями и распевают в ночной тишине крыльями звонкую песенку.
Что же произошло с крошечными жителями озера? Почему они, умирая, стали светиться?
В темноте ночи под лупой передо мною открывается необычная картина. Все тело комарика горит голубовато-зеленым светом, кроме черных точечек глаз, трех полосочек на груди сверху и одной снизу, да по крошечному пятнышку на каждом сегменте брюшка, как раз там, где расположены темные хитинизированные пластинки. Даже крылья освещены нежными и прозрачными контурами. Растираю светящегося звонца пальцами, и яркая полоска ложится на ладони, очень быстро гаснет. Теперь догадываюсь, в чем дело. Звонцы болеют. Они поражены какими-то особенными светящимися бактериями. Эти бактерии мгновенно меняют свои химические свойства при доступе кислорода и гаснут.
