Осень ощущается в прохладном ветерке, пожелтевшей траве, поникших цветах, птичьих криках. Все это вместе взятое пробуждает чувство приближения зимы.
— Скоро осень! — говорит сосед.
— Вот-вот будут заморозки! — утверждает другой. — Давным-давно пора осени! — предсказывает третий. А осень не торопится, каждый день греет ласковое теплое солнце.
Исчезли скворцы, галки не садятся на линии электропередачи. Ночи стали тихие, длинные не такие, как прежде. Не стало сверчковых песен, как будто по уговору оборвались сразу неожиданно и надолго. Только утром, когда солнце обогрело землю, в углу сада крикнул трубачик раз, другой и замолк. Наверное, последний.
Воробьи толкутся на крышах, присматриваются к старым гнездам: где зимовать, где найти потеплее местечко? Одному понравился приготовленный мною синичник. Но побоялся проскользнуть в узкое отверстие. Кое-кто затеял драку из-за жилища. Сейчас происходит «прописка» на зимнее местожительство. Вечерами стайки воробьев, усевшись на деревья, как зимой, долго и оживленно чирикают, совершая какой-то, наверное, важный ритуал.
Ветер дует особенный, порывистый. Засвистит в ветвях и замолкнет. Такого ветра не бывает весной и летом. Осень грозится, но не в силах совладать с жарким солнцем. Часто утром небо в тучах, серое, тянет влагой. Но пробьется окошко в серой мгле, проглянут в него солнечные лучи, согреется земля, потом ветер разгонит облака, и вновь синее небо, тепло и радостно.
Еще больше появилось стрекоз-стрелок, предвестниц зимы. Кобылки собрались на солнечной стороне дома, здесь все же теплее. Один испугался меня, прыгнул на дом, ударился головой о стенку, отскочил и снова стукнулся. Привык к траве, в ней всюду проскочишь. В горах среди скал таких нет. Там научились прыгать.
У ручья по краям галечниковых отмелей зарозовели кустики курчавки, и густой аромат гречихи разлился в воздухе. Курчавка — самый поздний цветок. На его мелких цветках собирается множество разнообразных мелких насекомых, и почти каждое такого же розового цвета. Бродят розовые паучки, разыскивая добычу, скобочкой вышагивают розовые гусенички бабочек-пядениц, шустрые розовые клопики перебегают с веточки на веточку, и еще множество самых разнообразных розовых обитателей. Но крупных насекомых почему-то нет. Не летят на него и пчелы. Чем-то плох кустарник, хотя и пахнет густо гречишным медом.
Потом, как только начнут дозревать семена, пробудятся коричневые муравьи жнецы, выберутся наверх и потянутся вереницами за урожаем.
Неожиданно утром пришел первый заморозок. На огородах приморозил помидоры, тыквы, в садах — листья на яблонях. Но вишне хоть бы что, стоит по-прежнему нарядная, зеленая, веселая. Такие же земляника, малина и клевер.
Ночами холодно, днями тепло, даже жарко. Отогрелись кузнечики, а сверчки опять стали вечерами заводить песни. Запели одиночные звонкоголосые трубачики. Вся шумная шестиногая братия любителей пыльцы и нектара набросилась на уцелевшие от заморозка кусты хризантем. Они пылают цветками, от них густой аромат. Прилетели к ним бабочки желтушки, голубянки, совки, разные пчелы. Неумолчный гул крыльев не стихает ни на минуту над хризантемами. Серенькая энергичная бабочка изменила своим обычаям, из ночной стала дневной. Мелко вибрируя крыльями, будто бражник носится над землей, разыскивая цветки. Но на самом солнце совке все же не по себе, и она, любительница темноты, выбирает тень. Безуспешно охочусь за ней, пытаясь сфотографировать, но она, такая хитрая, не дается. Иногда появляется оса-аммофила. Подкрепится нектаром, обогреется и умчится искать запоздалую гусеничку, чтобы ловко ее парализовать и, затащив в заранее приготовленную норку, отложит на нее яичко. А осень шагала и каждым днем напоминала о своем наступлении. Вскоре наступят холода, и закончатся дела осиные.
Мухи толпами лезут в щели, ищут места темные, надежные от сырости, холода, резкой смены температуры и от коварных хищников, помышляющих беспомощной, окаменевшей от холода добычей. Множество мух пробиралось через щели на веранду, а когда становилось тепло, очнувшись, толпами бросались к свету, пытаясь выбраться из неожиданного плена. Веранда — будто ловушка, и работала безотказно. Когда же прибыв из города, открывал дверь, меня встречал многоголосый хор мушиных голосов, распевающих крыльями разными тонами. Изящные тонкие стрекозы-стрелки тоже забирались через щели в дом и устраивались на зиму. Богомолы добираются до карниза под крышей, и тут многие из них рождают яички, облаченные в мелкоячеистую, с превосходными теплоизоляционными свойствами, шубку. Весь карниз залепили своими коконами богомолы. Рассматривая их, пытаюсь представить, сколько из этих коконов весной выберется крошечных хищников, и сколько из них окажется неудачниками на своем жизненном пути.
