Хортиппус априкариус коротко чирикает на травинке, сидит на месте не сдвинется, ожидает визита подруги. Вот и она, наконец, пришла послушать пение. Солист оживляется. Теперь его песенка другая. Короткие редкие чириканья ускоряются до очень быстрого темпа, потом песня внезапно обрывается, наступает небольшая пауза, и снова тот же самый мотив. Самка прилежно слушает, музыкальное представление продолжается долго. Один раз в азарте исполнения своего произведения самец сваливается с травинки. Долго ищет путь обратно. Самка терпеливо дожидается. Солнце склоняется за холмы. Холодеет. Кобылки смолкают. Еще надо записать позывные песни этой кобылки. Они коротки, лаконичны, подаются с большими перерывами. «Позывные» слышатся везде со всех сторон. Но не легко разглядеть музыкантов в зарослях. Но вот на куртинке ежи сборной целая компания хортиппусов. Один из них удобен для записи: вокруг него чисто, нет травинок, нетрудно подсунуть микрофон. Но как поймать короткую песенку? Не будешь же долго сидеть с включенным магнитофоном, зря всю катушку смотаешь. Может быть, перед тем, как подать сигнал, кобылочка примет позу готовности. Солнце уже не греет так сильно, и все кобылочки уселись боком, одну заднюю ногу отставили книзу, опустили брюшко, другую заднюю ногу с теневой стороны подняли кверху. Так площадь тела для обогрева больше. И моя подопечная тоже принимает солнечную ванну. Но вот внезапно обе ноги подняты, и песенка пропета. Обидно, пропустил! В другой раз успел, записал, но в это время сосед по даче застучал молотком, потом просигналила машина. Наконец посчастливилось. Кобылка оживилась, послала в эфир подряд несколько сигналов, и никто в этот момент не шумел, не стучал, не бренчал, не гудел. Теперь можно охотиться за другим видом. Вот на былинке другая кобылочка. Бедра ее задних ног красные с черной вершинкой, а брюшко светлое. Поет она совсем иначе. Ну что же, начну к ней подкрадываться…
После нескольких дней охоты с магнитофоном у меня возникло совершенно особенное ощущение. Я будто неожиданно прозрел и стал понимать песни кобылок. Теперь, прислушиваясь, различаю: там стрекочет, зовет самочку, там ухаживает за ней, а там грозит конкуренту, ревнует к своей избраннице.
Ночью в домике открыты все окна и двери, ветер гуляет по комнате, на свежем воздухе крепче сон. Иногда сквозь сон слышится, как пролетит мимо лица ночная бабочка, прошуршит крыльями, пустит ими ветерок. Сегодня ночью почувствовал, как по руке ползет кто-то и щекочет мягкими лапами. Прошелся немного, надолго остановился, снова задвигался. Пришлось включить свет, в гости, оказывается, пожаловал сенокосец. Большой длинноногий, медлительный. Сенокосцы постоянно забираются в дом, и вечером, ложась спать, я выбрасываю их в окно. Но непрошенные посетители упрямо возвращаются обратно.
Внезапно откуда-то издалека раздалась знакомая песня ворона. Никогда не было здесь этой осторожной птицы, любящей глушь, тишину, уединение. Крик повторился несколько раз. Высоко в синем небе едва заметными черными точками кружится десяток птиц. Медленно планируя, они плыли к северу с гор в пустыню. Видимо, похолодало в горах, и птицы полетели туда, где еще тепло и есть пожива.
Первые холодные утренники. Мошки спят, окоченели, труженицам-ласточкам не на кого охотиться. Тогда они, собираясь стаями, совершая замысловатые виражи в воздухе, играют, гоняются друг за другом, заняты будто физзарядкой. Иногда, прерывая полеты, садятся на провода, на сухие ветви деревьев, оживленно щебечут о чем-то, переговариваются. Но как только потеплеет, птицы молча поднимаются в воздух и начинают трудовой день до самого вечера, бесконечные полеты в поисках всяческой мелочи.
Раскачиваясь на камнях, машина медленно спустилась вниз по ущелью, повернула за скалистый выступ и исчезла. Я остался один. Из-за сильного летнего зноя горы пустыни поблекли, и редкие травы да кустики таволги на их склонах побурели. Черные зубчатые скалы венчали вершины гор. Только одна узкая зеленая полоска прорезала сухой склон ущелья. Она казалась такой яркой и необычной. По самой ее средине теснились молодые тростнички и горчак. С краев к ним примыкала мята, дикая конопля, совсем снаружи выстроился тонкой линией брунец. В вершинке зеленой полоски из-под камней сочился родничок. Он образовал на своем пути две маленькие лужицы, соединенные между собою перемычкой. Из нижней лужицы через заросли трав сочился крохотный ручеек. Он заканчивался еще третьей мелкой и полузаросшей растениями лужицей. Возле камней, из-под которых бил ключик, со дна поднимался маленький вулканчик ила, поблескивая искорками слюды.
