Долго и тщательно упаковывала оса свое строение. А когда закончила и принялась наводить свой туалет, скрепя сердце принялся за разбой, стал раскапывать все строение. Очень хотелось взглянуть на парализованную добычу. Пришлось немало потрудиться. И… напрасно. Норка оказалась пустой. Ради чего же оса ее выкопала? Не могла же она в конце дня приготовить ее впрок на день предстоящий, ночью осы спят. Неужели вся ее работа была дань инстинкту, удовлетворению неосознанных чувств? Скорее всего, осы сфексы готовят норки заблаговременно, и, приготовив их, тщательно закрывают против тех, кто любит пользоваться чужим трудом. Каменистая пустыня бедна жизнью. Если только оса заранее приготовила жилище для будущей детки, то, наверное, она заранее и нашла где-то поблизости и добычу! Иначе, какой резон тащить парализованного кузнечика, допустим, за сотни метров! Как бы там ни было, сфексы свои действия способны связывать с расчетом на предстоящие дела. Такие они предусмотрительные!
Желтую пыльную пустыню, окаймленную голыми фиолетовыми горами, объели овцы, уничтожили все, что выросло весной. Остальное засушило солнце.
Воды в канистрах мало, путь впереди неясен, поэтому немного боязно: что делать, если случится неладное с машиной? Но она, перемахивая через холмы и небольшие распадки, мерно и весело стрекочет мотором. И вдруг неожиданно из-за бугра выглянули ярко-зеленые вершины деревьев. Даже не верится. Не может здесь быть деревьев, а если и есть, то возле них обязательно люди, скот, пыльная земля, выбитая копытами. Но перед нами открывается небольшое ущелье и оазис из старых и высоких ив. В оазисе крохотный родник, густая тень, прохлада, влажный воздух. Как мы рады этому раю! К машине же нельзя прикоснуться, такая она горячая, стынет в тени. Не беда, что со всех сторон, размахивая длинными ногами, бегут к нам клещи гиаломмы, неважно, и что несколько тощих комариков заявляют о себе острыми уколами, предупреждая о предстоящей вечерней атаке, всем хочется отдохнуть от зноя.
Деревья большие, развесистые, на них невольно заглядишься. Многие распластали по земле толстые стволы, извиваются, будто удавы. И уж сколько им человек нанес ран пилами и топорами!
Беспрестанно напевает иволга. Здесь живет только одна парочка этих птиц. Ее никак не разглядеть в густой зелени листьев. А если и выскочит на секунду на голую ветку, то, заметив на себе взгляд человека, сразу же спрячется. Безумолчно пищат птенцы воробьев. Здесь только одно их гнездо. Пустыня голая, еды в ней немного. Тихо… Но иногда будто загрохочет поезд, так громко зашелестят от порыва ветра листья, а одно дерево запоет тонким страдальческим голосом: какая-то ветка трется о другую и будто плачет.
