— Я вышла за травами, когда на меня напал оборотень. Я не должна была уходить и не предупреждала никого, но Таранис заметил отсутствие, проследил, и, отбив меня у оборотня, сказал, что мама погибнет без моей помощи. Это заставило меня встать и вместо истерики с самобичеванием, поменять разорванную одежду, продолжить работать, стиснув зубы и запретив себе думать о мнимой грязи, оставленной на моем теле. Конечно, это не помогло мне забыть о чужих руках, с силой вжимающих меня в землю и жадно рыщущих под рубашкой. Не помогло избавиться от ночных комаров, от страха перед мужчинами, от торшнотворного трепета перед прикосновениями. От них ничего бы не помогло, но так я смогла пережить осаду и помочь остальным. Аван в ужасе смотрела на культю, бесконечно винила себя и наверно Мома в произошедшем, но для меня это не казалось чем-то действительно трагичным или жутким. В отличие от мрачного осознания собственного одиночества всю оставшуюся жизнь, от невозможности действительно быть с кем-то рядом, любить и быть любимой.
— Гани часами мог говорить о том, как ты храбро и умело воспользовалась собственной магией у поместья, как вы помогали раненым, как ты защищала от Мома больных. Мне кажется, ты рано ставишь на себе клеймо старой девы.
Я протянула вторую руку и дождалась, пока Гемера опустит в нее свою ладонь, согревая ее озябшие пальцы.
— Я надеюсь, где-то очень глубоко в душе, хоть мне и не верится никак в собственное счастье, но спасибо, — девушка вновь шмыгнула и положила голову на мое плечо. — Посидим еще немного и пойдем домой, пока дядя не начал волноваться.
— Конечно.
Слабо улыбнувшись, я опустила голову, смотря вниз, на внутренний двор Храма, где еще виднелись остатки стеклянной оранжереи и заброшенного плодового сада.
Там изредка выпадают слабые дожди, постоянно дуют мягкие и влажные ветры; на этих островах не только можно сеять и сажать на доброй и тучной земле — нет, народ там, не обременяя себя ни трудами, ни хлопотами, в изобилии собирает сладкие плоды, которые растут сами по себе.
«Легенды и предания страны Грёз» Кратейя
Выбравшись с эльфийского континента, я не мог вернуться к светлым, ослабев из-за ран, не мог прийти к оборотням или даже пройти через их земли, не привлекая их внимания. Мой путь лежал только через небесное море, к единственному месту на свете, где я надеялся хотя бы ненадолго обрести покой.
Вернувшись к границам Целестии, в одной из деревень на мелких островах, разбросанных у перешейка, словно горох, я смог найти себе лодку достаточно прочную, чтобы пережить путешествие. Провиант пришлось собирать дольше и тем более ждать, пока мое плечо и струпья, образовавшиеся на ране, достаточно сильно затянутся, чтобы я мог хотя бы иногда работать веслом. За это время, стараясь как можно аккуратнее общаться с жителями, я смог завоевать чуточку их доверия и заработать себе кое-какую одежду и принадлежности, чтобы привести себя в порядок. Мне сложно сказать, сколько недель или месяцев я провел в подготовке, отрешившись от собственных переживаний и чувств. Впервые я не был им рад, так как кошмары о прошлом, о дереве и жизни в тюрьме почти не прекращаясь, тревожили мой сон. Иногда, казалось, что сами туманные дни, наполненные работой и поисками ее у стариков на отшибах поселений, и есть лишь затяжные, мутные сновидения, медленно разъедающие мое сознание. Не могу сказать, было ли это результатом моего состояния или близостью проклятого эльфийского леса, но сырость, холод и отщепленность деревень давили и будто заставляли опустить руки, сдаться и молча погрузиться в болотистые берега.
Последней каплей стало начало зимы, едва я заметил первый снег, мягко падающий с небес, то понял, что лучше уплывать сейчас, ближе к югу и берегам, куда я отправил темных, нежели дожидаться весны на скованных льдом островках.
Собрав свои немногочисленные вещи в лодку, я отплыл от берега в очередное тихое туманное утро. Единственным ориентиром мне было солнце и старый, слегка неточный, компас, что я получил от очередного старика за починку крыши. Рана, нанесенная Ненавистью, уже почти не тревожила меня, но я все равно остерегался, стараясь не слишком напрягать плечо.
Половину своего пути я преодолел без особых проблем, работая преимущественно магией и занимая свои мысли тем, что именно должен сделать, едва окажусь в деревне Яги. Команда корабля, что регулярно возила людей из Санктума, уверяла, что их принимали достаточно хорошо, временно пристраивая магов в семьи, а самих моряков принимая как добрых гостей. Временами они даже привозили кое-что на продажу, в основном небольшие партии меха и зеленого янтаря, которым, как сказал капитан, был усыпан весь берег тех странных земель. Украшения из этого необычного хрупкого камня получались неоднородного цвета, с вкраплениями, а при сильном нагреве источали запах хвойной смолы. Я сам не раз задумывался о покупке подобного камня, хотя бы в качестве напоминания о той мимолетной ночи, когда я впервые почувствовал себя дома.
