Сначала я не понял, о чем она говорит, но буквально через пару часов на меня примерили медвежью шкуру. Ведьма с удивительной легкостью справилась со зверем, действительно, будто раздев его и разделив мясо, обработала шкуру каким-то раствором, чтобы ее тут же можно было использовать.
Так начался сам медвежий праздник. Несколько помощников из деревенских забрали мясо. Мех, словно плащ, лег мне на плечи, и Марья, сменив одеяние на более теплый вариант, вместе со мной направилась к площади. Огромный костер облизывал своими огненными языками небо, гулкие барабаны отбивали дробь в такт шагам медведя, кое-где слышались варганы и флейты, подпевающие низким мужским голосам.
Нас провели к главному богато украшенному столу с расшитой скатертью и безумным количеством различных явств. Основная масса людей собралась в хоровод вокруг пламени, но остальные тонким ручьем подходили к столу и коротко кланялись, показывая свое уважение.
— Марья?
— Подожди немного, дай им поздороваться с тобой и после выпей немного мёда. На этом твоя роль гостя будет завершена.
Послушно кивнув, я спокойно принял эту роль, встречая жителей и слушая их похвалу. Они все воспринимали меня как зверя, обращались как к зверю и иногда просили защиты, помощи и покровительства в каких-то делах. Охотники, еще несколько часов назад принимавшие за своего, почтительно назвали меня «Амикан» и, положив левую руку на сердце, склонились в глубоком поклоне.
Тем временем, люди, посетившие нас, вливались в общий хоровод и танцевали сами по себе. Музыка стала веселей, и всё чаще на столах жителей мелькали кувшины с выпивкой. Вскоре последние из деревенских подошли к нам и поставили мне большую кружку, наполненную медовухой. Песни мигом смолкли, внимание оказалось сосредоточено на мне.
Среди всех присутствующих Старший охотник вышел вперед всех и, поставив руки в бока, громко спросил.
— Достойно ли встретили тебя, Амикан?
— Достойно.
— Уважили ли мы тебя, Амикан?
— Уважили.
— Расскажешь ли всему лесу, как хорошо здесь?
— Расскажу и своих сюда приведу.
Крик множества голосов разнесся по площади. Слова, подсказанные ранее ведьмой, сами срывались с уст, но затем Старший дал мне знак, и я понял, что мне придется выпить весь мед залпом. Неуверенно взяв кружку в руки, я поднес ее к губам и искренне взмолился своим богам, чтобы не испортить последний этап всего обряда, но сладкий, чуть горьковатый напиток пошел неожиданно легко, и я быстро расправился с этой задачей. Толпа снова заликовала, музыка заиграла вновь, и люди, довольные праздником, пошли в пляс.
Тихий смех ведьмы отвлек меня от чужого веселья, захмелевшая голова показалась тяжелее, но я покорно повернулся к ней.
— По усам текло, а в рот не попало.
Она протянула руку и платком осторожно убрала остатки меда возле губ. Смутившись, я опустил взгляд. Мягкая ладонь коснулась щеки, и я, поддавшись порыву, придержал ее своей и поцеловал.
— Ньярл…
Музыка и мельтешение теней показались изматывающими. Мысли быстро терялись в голове, а я неожиданно понял, насколько сильно устал за день. Хотелось спать, увести Марью отсюда и как минимум неделю из дома не выходить, посвящая все свое время ей.
— Прошу, давай уйдем домой.
Девушка погладила меня по голове, и сознание немного прояснилось, позволив мне сосредоточиться на любимом лице. Ведьма улыбнулась, взяв меня под руку, и помогла встать, чтобы вместе пройти по темным улицам к родному двору.
«Она идет в красе своей,
Как ночь, горящая звездами,
И в глубине ее очей
Тьма перемешана с лучами,
Преображаясь в нежный свет,
Какого в дне роскошном нет.»
Джордж Байрон
Вскоре после праздника зима, сковавшая эти края, начала отступать, освобождая дорогу весне. Я не знал, было ли это действием обряда или просто шуткой погодных условий здесь, но мир вокруг словно начал оживать. Теплые дни случались всё чаще, огромные сугробы освобождали деревню, будто бы уходя обратно в лес. Я наблюдал за этими изменениями со странным трепетом в груди, радуясь течению жизни и страшась того, как мало мне осталось пробыть здесь.
Ведьма взялась учить меня некоторым азам своего дела. Она показывала мне множество трав, просила запоминать рецепты и настаивала на том, чтобы я как можно чаще помогал ей в работе с жителями. Понимая, зачем она это делает, я немного робел и даже тревожился, зная, как много будет зависеть от меня уже в середине лета. В деревне не было лекарей помимо ведьмы, поэтому я был единственным, кто мог бы помочь Марье в родах. Осознавая это, девушка постепенно готовила меня к ним.
— Как только снег в лесу сойдет, нужно будет набрать трав, это наверняка займет целый день.
— Тогда я точно пойду с тобой.
Ведьма взглянула на меня, отвлекшись от вышивки на платье обережной куклы. Простой красный лоскут уже украшала строчка с рунами, знакомыми только Марье, и сколь бы любопытен я ни был, девушка не раскрывала их значение, ссылаясь на то, что я все равно этого не пойму.
— А за домом кто присмотрит? Вдруг кто придет.
— Вася, ему все равно нечего делать в лесу.
— Ну-у, может быть.
