Находясь в то время в столице, я, насколько это возможно, искал некромантов, подобных мне, и благодаря своей дурной репутации, обросшей, как колтуны на уличном псе, и слухами у меня получилось собрать вокруг себя некоторое количество помощников, что, словно ищейки, шерстили столицу и близлежащие к ней поселения. Спустя еще какое-то время я смог забрать и детей, оказавшихся в церквях светлых. Малолетние рабы с ошейниками и цепями доживали максимум до десяти лет, пока их силу можно было еще подавить и контролировать, после их требовалось уничтожать, чаще всего замаривая голодом в подвалах или отравляя ядом. Все максимально аккуратно и чисто, вид детей на костре в столице не приветствовался. Конечно, ввязавшись в дела храмовников, мне пришлось чуть ли не сражаться за возможность сделать так, как я хочу, Леброн тоже кривил губы и не хотел ни с кем ссориться, но даже он понимал, что нынешний порядок ужасен, поэтому я смог достучаться до него, пообещав, что я займусь избавлением столицы от темных и сам буду вершить их судьбу, если кто-то навредит честным светлым жителям. Столь небольшой, но важный для меня компромисс развязал мне руки, собрав часть наемных рабочих и выкупив целый корабль, я начал перевозить некромантов в Сомну. Это было безумно дорого и не слишком быстро, первых поселенцев мне пришлось отправить к деревне, где их точно не прогнали бы и помогли организоваться, но моя победа дала мне еще немного сил.
В конце концов, приблизилось совершеннолетие принца и его коронация. В столицу съезжалось все больше народа, следить за всем стало сложнее. Пришлось почти забыть про сон, и я все чаще обнаруживал в своей еде яд. Проверка слуг не дала совершенно никаких результатов, и еда, приносимая мне из кухни, должна была быть чистой, но тем не менее — печенье из мышьяка, пирожки с аконитом или грибные запеканки с поганками я видел не реже двух раз в неделю и только у себя. Крайне странный почерк, учитывая, что в столице при желании можно было найти и более действенные средства чем эти, и кто-то меня явно недооценивал.
В своих поисках я решил обратиться к Леброну, хотя бы предупредив его об опасности. Навряд ли бы он прислушался и стал переживать по поводу моей возможной смерти, но это как минимум дало бы информацию о том, что сейчас происходит в замке. Принц, как и всегда, скрылся где-то в отдаленных комнатах, запретив слугам сообщать о своем местонахождении, но я не торопился и, прощупывая магией окрестности, прогуливался по территории, наслаждаясь минутами покоя. Вскоре в саду я почувствовал небольшой сгусток силы, и хоть это и не был принц, я решил проверить, кто именно предпочитает отдыхать в одиночестве так далеко от стен замка.
Стоило мне подойти ближе, как моему взору открылась белая кованая ажурная беседка, утопающая в буйном цвете роз и клематисов. Внутри был накрыт стол, на нем разместились сладости в многоярусных вазах и тонкий фарфоровый сервиз, украшенный бабочками. Услышав мои шаги, из беседки выглянула эльфийка, наверно, самая прекрасная из тех, что я когда-либо мог видеть. Ее светлые локоны спускались почти до земли, тонкие руки закрывал легкий, полупрозрачный палантин, длинное платье подчеркивало стан и открывало хрупкие плечи и ключицы. Девушка вздрогнула, увидев меня, но не испугалась и пригласила внутрь на свободное место перед ней. Несколько оробев от такой неожиданности, я принял приглашение, тайком даже от себя понадеявшись, что, хотя бы здесь не увижу ядовитых угощений.
— Меня зовут Люмиэль, можно просто Люми или Люмия. Угощайтесь, я по привычке попросила накрыть на двух человек, но мой брат сейчас слишком занят, чтобы посещать мои чаепития, а больше я никого здесь не знаю.
Люми вежливо улыбнулась и налила в мою чашку чай с мятой. Я покорно поблагодарил ее и прикоснулся к ручке.
— Мое полное имя я думаю вам ни к чему, но можете звать меня Ньярл, придворный маг Целестии. Рад составить вам компанию здесь.
Эльфийка чуть вздрогнула и подняла на меня взгляд своих выразительных глаз цвета весенней травы.
— Ньярлатхотеп, правильно?
— Да, если вам так угодно.
— Простите, это наверно прозвучит грубо, но вы же сильный маг? И, насколько я слышала, за вами тянется целый шлейф из смертей, что вам приписывают.
Я покорно кивнул и собирался уже встать из-за стола, но Люми поймала мою руку в каком-то отчаянном жесте, вцепившись в меня. Я услышал, как быстро забилось ее сердце и как дрожит ладонь. Шепотом эльфийка затараторила что-то, пригнувшись ко мне.
— Простите, простите, пожалуйста, я знаю, такое не просят, но мне очень нужна ваша помощь. Я не знаю, кого еще попросить об этой услуге.
Заметив, что девушка готова была расплакаться, я все же встал из-за стола, и, обойдя его, опустился на одно колено перед стулом эльфийки.
— Прошу вас, успокойтесь, я выслушаю все, что вы скажете, и не беспокойтесь, нас здесь никто не сможет услышать.
Люмия закивала и, не отпуская мою руку, будто я мог исчезнуть, если она перестанет ее держать, отпила чай.
