Он не помнит, как выскочил из здания и брел селом, как вышел в поле. Конечно, Филипп знал: урожай на опытных участках должен быть ниже контрольного, но чтобы такая большая разница… Вот когда Сивриев всыплет им по первое число, и никто ему рта не заткнет, потому что получается — прав был Главный.
«Безнадёга» — вспоминается тихий голосок Таски.
Это слово, дважды услышанное вчера и сегодня, делает, кажется, всю его жизнь бессмысленной.
А страх?.. Частицы этого омерзительного чувства он всегда носил в себе, но то, что случилось неделю назад в ресторане, потрясло его. Упал зонтик Виктории, и Филипп, завернув скатерть, наклонился его поднять. И совсем близко увидел вдруг колени Виктории — две нежные округлости, слегка загоревшие, гладкие, словно отполированный морем мрамор. Кровь застучала в висках, облила лицо кипятком, и Филипп широко открыл рот, переводя дух. Ничего подобного не чувствовал он ни с одной женщиной, это было как удар тока. Что же дальше, успокоившись, думал он, ведь Виктория — жена его брата. Нет, не жена — была женой, это большая разница… И вот этот неожиданный взрыв. Что это? Новая встреча с красотой и совершенством, которые он еще раз открывает в ее образе, глядя на нее уже глазами взрослого? Только ли это, думает Филипп, бредя по полевой дороге, или и здесь стоит за спиной та самая «безнадёга», о которой напоминали ему и Симо и Таска?..
— Эй! Тут случайно не турки живут?
На придорожной делянке стоят, впившись в него глазами, женщины из звена тетки Велики.
— Мы ведь не турчанки, чтоб ничего нам не сообщать. Говори конечный результат!
— Что там говорить? Нет и трех тонн.
— Вот это да! — Велика выскочила ему навстречу. — Немало это — около трех тонн! Кто ж тебе даст их даром! Пойдем-ка к Симо, давай втроем поговорим. Как погляжу на тебя — вот-вот заплачешь… Не расстраивайся. Увидит кто — обсмеет, скажет, ничего, мол, не вышло у вас, только зубы заговаривали людям. А Симо — у него всегда так, за что б ни взялся, ничего не доведет до конца. Сам подумай: недаром ведь холостым до сих пор ходит!
Голубова они находят на скамейке возле барака.
— Вот и я! — выкрикивает издали звеньевая. — Эй, Симо, когда речь идет о чем-то новом, мы, простые люди, за это горой!
Тетка Велика сидит с ними рядом, беседует вроде даже не совсем серьезно. Однако минут через десять Филипп замечает, что на душе полегчало и вера его в стелющиеся помидоры чудесным образом возрождается.
— Добро медленно пробивает себе дорогу, — продолжает Велика, — потому и нельзя требовать, чтобы все в него сразу поверили. На ошибках учиться надо, а не отчаиваться из-за них. А сейчас ошиблись, потому что приравняли опыт к обыкновенной посадке. В следующем году, коли будем живы-здоровы, не одно, не два — если понадобится, три опрыскивания сделаем. Эти помидоры такой дешевый труд, — заключает она, — что несколько опрыскивателей не сделают его дороже. Важен результат, вот тогда злоязыкие заткнутся, а у добрых людей глаза откроются на все хорошее. Вот так нужно, а не как они…
— Нет, пожалуй, уже и этого недостаточно, — говорит Голубов после ее ухода. — Результат? Конечно, он важен, только это не все. Нужно еще большее сгущение в ряду и увеличение расстояния между рядами. Тогда возможной станет механизированная обработка — и опрыскивание, и подкормка, и окучивание. Вот где экономия в больших производственных масштабах, это тебе не экономия каких-то там колышков… — Посмотрев на часы, Симо поднимается. — Пойдем-ка со мной в студенческую бригаду. Совещание там у них.
Возле приемного пункта стоят на путях два состава — один уже загружен, другой — порожняк.
Помидоры, помидоры! Свежие помидоры для старой Европы! Везут их поездами, автопоездами, самолетами. В считанные дни, а может, всего лишь часы прибывает к покупателям красное золото Болгарии.
Это там, на дорогах.
А в Югне и окрестных селах крестьяне и горожане, бригады студентов и школьников, иностранные торговые представители в машинах с чужими номерами, начальство… Одни уезжают, другие приезжают. По неровным проселочным дорогам носятся автомобили незнакомых марок, а в поездах, в душных купе уезжают мужчины в летних рубашках, с развязанными галстуками…
И все это из-за витаминов и аминокислот, в которых человечество в наши дни, говорят, очень нуждается — как в чистом воздухе, как в прозрачной, чистой воде.
