А знает ли человечество, как добываются эти витамины и аминокислоты? Известно ли ему, человечеству, как люди здесь не спят до полуночи, иногда и всю ночь, а на ранней заре снова в поле. И когда — примерно между часом и тремя — район вокзала немного опустеет и притихнет, становится как-то непривычно и, может быть, даже страшно. Разве может хоть на миг остановиться сердце живого организма? Нормально ли это? Подобные странноватые мысли могут возникнуть разве что в голове человека, до смерти изнуренного работой: он забылся в тяжелой дремоте, а когда открыл блуждающие глаза, обнаружил вокруг непривычную пустоту и тишь. Человек этот — Драго, обладатель неподражаемого баса, заведующий югненским приемным пунктом. Тот самый Драго, бабка которого, Марийка, рассказывала, как во времена ее молодости красными помидорами кормили свиней, считая их «пакостными», а люди ели зеленые — запекали их в подницах[7] или просто в горячей золе, растирали в кашицу с репчатым луком да солью, а после макали туда кусочки хлеба. Именно бабка Марийка завела в Югне моду на красные помидоры — после того как увидела в Петриче, как их нарезают с репчатым луком и, подсолив, едят. Таким образом и положила она начало новому летосчислению в югненской домашней кухне…
А сейчас внук бабки Марийки распоряжается отправкой красного золота Болгарии в близкие и далекие страны.
Командир студенческого отряда сообщает, что совещание откладывается: председателя хозяйства срочно вызвали в округ, а без него он не хочет проводить — имеются вопросы, которые только бай Тишо и может разрешить.
— Ну и ладно, — говорит Голубов. — Пошли, Фильо.
А сам делает шаг к сбившимся в кучу студенткам. И спокойно, без тени волнения поднимает с земли яблоки, которые, смутившись, рассыпала его милая знакомая.
Филипп смотрит на пылающее лицо девушки — и снова его охватывает жалость. Выбравшись из толпы, он уходит один. В нем живут как бы два человека: один то и дело восхищается Голубовым, другой — осуждает его. Осуждающий сегодня был сильнее…
С тех пор как в школе поселились студентки, это здание стало самым популярным местом, которое, как магнит, притягивает окрестную молодежь. Каждый вечер здесь играет музыка, танцуют. Некоторые студентки не выходят из своих комнат, но большинство все-таки участвуют в веселье. До темноты парни Югне и ближних сел гроздьями висят на заборе, заглядывают во двор, тихо переговариваются. Время от времени кто-нибудь из них, оторвавшись от «лозы», падает в толкущуюся на асфальте человеческую массу и исчезает, провожаемый завистливыми взглядами приятелей, исчезнет до следующей ночи, когда снова займет свое место на ограде среди прочих зевак.
Ночи для этих молодых людей, наверное, слишком коротки.
Приезд студенческого отряда изменяет Югне, делает жизнь ее более веселой, динамичной и более легкомысленной.
Филипп останавливается возле болельщиков, наблюдающих за игрой в кости. Прислонившись к фанерной стенке, он вдруг слышит хруст и испуганно оглядывается. Первое, что он замечает, — фотокарточка девушки, которой Симо не дает прохода. Над десятком снимков (творчество местного фотографа) — выцветшая надпись: «Победители соревнования». В Филиппе снова просыпается судья. Значит, самые скромные и чистые девушки (а сердце подсказывает ему, что она именно такая!) попадаются в руки развратников? Где же справедливость? И Филипп решается: в обеденный перерыв он найдет девчонку и скажет, чтобы держала ухо востро… Нет, он скажет: «Место ваше не здесь!»
На улице спрашивает первого встречного, не видел ли тот Голубова.
— В ресторане он, — весело отвечает парень. — Студентку обрабатывает.
По пути в «Струму» неясное предчувствие тревожит Филиппа: что-то новое происходит в жизни Симо Голубова… Когда ж это было, чтобы показался он перед односельчанами с женщиной? Слава о нем, правда, катится снежным комом: кто-то видел, кто-то слышал, а кому-то шепнули… Но на улице до сего дня не показывался Симо ни с одной из многочисленных своих приятельниц.
Устоявшийся годами порядок в доме нарушил сам бай Тишо. После вчерашней поездки в Моравские горы чувствовал он себя отвратительно — точно разобрали его на составные части. Вместо того чтобы отбросить одеяло, выскочить на балкон и начать утреннюю гимнастику (он зарядку делает с тех пор, как себя помнит), бай Тишо предпочел лежать под теплым одеялом и размышлять о превратностях судьбы. Ему сообщили о похождениях Главного с невесткой деда Методия, но, видя, какой Сивриев угрюмый, неласковый человек, он просто не мог поверить, что это правда. И вот вчера лисица сама попалась в капкан, и бай Тишо собственными глазами увидел: то, что разнесли люди по всему району, не было пустой болтовней.
Неужто эта вертихвостка бежала бы из дому до Язовых Дыр, если между ними ничего не было?
