— Верно, я его, еще когда он мальчишкой… Так вот, сказал мне Давидков, что Нено на днях приходил к нему — похвалил план Главного, но о нем самом как о руководителе… Кто знает, может, он и прав, не слишком-то Сивриев умеет работать с людьми. А Нено стал чересчур спокойным в последнее время, говорит, боится напряжения, большого количества работы боится. Помнишь, он в молодости как болел. Так и не поняли врачи, что у него за болезнь, но с тех пор устанет он или климат сменит, ему плохо делается: губы белеют, на лбу холодный пот, странный — как зерна, я такого не видывал… Видно, внутри у него что-то не так, работает какая-то зловредная программа… Ну, он и избегает перенапряжения. Отсюда у него, верно, и привычка: обходить беспокойства стороной. А для председателя хозяйства это самое большое зло. Сивриев тоже не без недостатков, конечно, но он отдаст работе все силы. Яростно работает. И глаз у него далеко-о-о видит.
— Значит, его назначат?
— Его. Мне предложили общинский комитет… Как в воду глядели — все обдумали заранее.
— А что с Нено?
— Хотели дать какую-то работенку в окружном комитете.
— Он-то согласится?
— Никто его не станет спрашивать, согласен он или не согласен.
— А ты — из огня да в полымя? Ведь пришла пора отдохнуть по-настоящему! Устаешь.
— Не принял я общинский комитет… Уйдет Нено из Югне — пиши пропало. Оголите вы, говорю я им, сельские кадры… Сегодня во дворе — это я репетировал. У пенсионеров нет других забот, кроме своих дворов да чужих неприятностей.
— И правда, старики что дети малые… Ну кто ж тебе мешает опять быть среди людей? Ты дома не усидишь, знаю я тебя. А за двором успеешь присмотреть… — Славка, улыбаясь, гладит его волосы. — Будут у тебя часы свободные — выходной день, к примеру. Пенсионные часы…
Прошумел ветер и утих так же внезапно, как и начался. Приподнявшись на локти, бай Тишо вдруг замечает белых бабочек, которые кружат и кружат за окном.
Первый снег! Вот она, настоящая зима!
Снег повалил сильнее. На карнизе вырос небольшой, едва заметный холмик.
Бай Тишо вылез медленно из постели, подошел к окну. Мельтешение снежинок в воздухе кажется беспорядочным, но как чисто, как гладко застилают они землю, скрывая ее настороженное, корявое лицо! Половинка луны заглянула в просвет между облаками, обнаружила снегопад и снова скрылась.
За спиной слышны легкие шаги жены, и бай Тишо ощущает тяжесть халата, который она молча накинула ему на плечи.
А снег за окном все летит, и растет холмик на карнизе. Жизнь человеческая входит в зимнее время.
Времена года приходят и уходят, сменяя друг друга. И люди то замечают перемену, то нет. Но завтра, проснувшись раным-рано от слепящей снежной белизны, они непременно узнают, что и к бай Тишо постучалась зима, хоть, конечно, не может она прийти в одну ночь. Но вполне возможно, что новость станет известна не утром, а через неделю, через месяц… Вопрос еще будут рассматривать, обсуждать на разных «уровнях». Последнее слово — за делегатским собранием (его еще называют «собранием трехсот трех»), где бай Тишо должен будет спеть свою лебединую песню.
Отличная песня, ничего не скажешь! Впервые в жизни ему потребуется солгать. И кому? Тому, кто был ему всю жизнь самыми близкими людьми, кто верил ему безоглядно на слово…
Собрание поведет Нено. Во время отчетного доклада в зале будет тихо. Лишь когда приступят к выборам председателя, люди забеспокоятся:
— Как это так — без бай Тишо?
— У нас есть председатель, зачем нам новый?
— Бай Тишо! Бай Тишо! Его выбираем!
Председатель окружного комитета Давидков попытается разъяснить, какой прекрасный Сивриев специалист и руководитель, но Мирон-овчар перебьет его:
— Коли он так хорош, почему ж не посадите его на более высокий пост? И вообще, пусть он самый что ни на есть золотой, да все равно не такой, как бай Тишо. Посмотрите-ка на них обоих! — закричит Мирон из глубины зала. — Бай Тишо — и рядом с ним агроном! Здесь товарищ из округа предлагал Сивриева, так вот, запишите, что я против!
Из третьего ряда выскочит к трибуне Софроний.
— Главный не считается с порядками в хозяйстве, не прислушивается к своим помощникам — агрономам, бригадирам, звеньевым. Грубый он с людьми. Мало ли — специалист хороший. Руководитель должен быть такой, чтоб его уважали. А к Сивриеву нет уважения среди крестьян. Так я говорю, товарищи виноградари?
Нено, председатель собрания, будет кивать, ободряюще глядя в зал и широко улыбаясь.
Филипп попросит дать слово огородникам, но никто его не услышит из-за шума в зале. Громче всех станет кричать, требуя слова, тетка Велика, наконец и она получит разрешение выступить.
