Оно-то и лежало теперь в инкубаторе. Кажется, все обошлось благополучно. Господин Эр ничего не заметил. Господин Пая теперь постоянно находился в крайнем напряжении. Он понимал, что малейший промах приведет к крушению всех его надежд. Действительно, если птенец не вылупится, второго яйца ему уже не достать. Все свободное время он просиживал в библиотеке, выписал кучу книг, стоявших под рубрикой «Птицеводство», с упоением читал и перечитывал толстые учебники и тощие брошюрки с заманчивыми названиями: «Лебеди и современность», «Осторожно — яйца!», «А все-таки оно проклюнулось!» и пр.
Дни летели. Время текло как вода. Но господин Пая был счастлив. Он уже видел птенца. Сначала смешного и неуклюжего. Потом — приобретающего благородные очертания. И наконец — превратившегося в совершенного, неправдоподобно прекрасного лебедя. Надо, в углу комнаты надо будет устроить бассейн. Дороговато? Ерунда! Можно отказаться от бифштексов, вина, острых соусов и вообще всех этих блюд, которые только портят желудок и ведут к отложению солей. Можно также продать телевизор; птичке в период роста будут мешать кричащие рекламы и старинные гангстерские и ковбойские фильмы: они возбуждают нервную систему и создают нездоровые настроения. А лебедь должен быть здоровым, гармонично развитым. Но как быть с кормом? Ничего, в общем, это тоже не проблема. Придется дать новую программу электронному повару…
…Вот он возвращается с работы. Переступает порог комнаты. Издает легкий свист. И лебедь выходит из бассейна и трется шелковистой головой о его колени… Боже! Какая жизнь!.. И это не сон, не пустая мечта, а самая настоящая реальность! И так будет!..
Господин Ная не мог сдержать улыбки. И вдруг улыбка сменилась выражением крайнего напряжения: на яйце образовалась крошечная трещинка. О-о! Вот он, долгожданный миг!
С обеденного стола доносились аппетитные запахи, автоповар уже раз десять повторил: «Завтрак подан», но господину Ная было не до завтрака.
— Сейчас, сейчас… — шептал он в экстазе, — сейчас он вылупится! Ах, ты, мой дорогой! Ах, ты, мой маленький…
Трещинка на яйце постепенно увеличивалась. Но птенец почему-то все не появлялся. Даже клюва не было видно. Господину Ная это показалось странным. Он уже протянул руку, чтобы потрогать яйцо, — ив этот момент из-под скорлупы раздался голос, отвратительный, скрипучий, куда противнее, чем у автоповара или автобудильника:
— Дамы и господа, покупайте лебедей! Покупайте лебедей, изготовленных торговой фирмой Эр. Лебеди придают уют жизни. Лебеди украсят ваш сад, помогут вам мысленно перенестись в доброе старое время. Покупайте лебедей-роботов, ничем не отличающихся от настоящих… Они появляются на свет совершенно ручными. По вашему свистку они могут выполнять все запрограммированные движения — плавать, ходить, даже летать…
Господина Ная охватила жгучая ярость.
— Летать! — взревел он. — Я тебе покажу летать!
Он бросился к яйцу и с размаху швырнул его на пол. Оно разбилось вдребезги. Но маленькая установка продолжала работать: очевидно, она была противоударной. Рекламный текст все повторялся и повторялся, сопровождаемый волнующими мелодиями из «Лебединого озера».
И тогда господин Ная взял тяжеленную хрустальную вазу, до неприличия устаревшую, подаренную ему еще прабабушкой — на редкость упрямой старухой, которая до конца дней так и не пересмотрела своих взглядов, — и, хорошенько прицелившись и точно рассчитав силу удара, опустил ее на омерзительную, ненавистную установку…
Раздался хрип, треск, потом все смолкло.
Через минуту из угла комнаты вынырнул автомат для уборки, собрал обломки и выбросил их в мусоропровод.
А господин Ная продолжал стоять, сжимая хрустальную вазу, на которой не было даже царапинки. По его щекам текли слезы.
День выдался на редкость спокойный, никаких происшествий.
Закончив обход морских глубин, патрульная подводная лодка 108 начала всплытие.
На широком экране наружного телеглаза мелькали темные, тяжелые слои воды, и сквозь них слегка проступал контур острой носовой части.
Глубиномер медленно сбрасывал метры. Вода на экране постепенно светлела, контур носовой части становился все более четким. Лодка казалась теперь густо-синей. Но по мере приближения к поверхности цвет ее менялся. Вот он стал ярко-голубым, потом зеленоватым.
Лодка походила на животное с защитной окраской.
Вода светлела все больше, и лодка, словно по волшебству, из зеленоватой стала темно-желтой, потом лимонной. Глубина теперь не превышала пятнадцати метров. Сюда уже проникал солнечный свет. Где-то наверху он колыхался на волнах и отбрасывал вниз причудливый узор. На корпусе корабля заиграли оранжевые блики.
И наконец, когда сверкающий, колышущийся потолок раскололся на миллион блесток, лодка приобрела свой настоящий цвет: в волнах замелькал ее ярко-красный нос.
На экране телеглаза отразилась прекрасная бухта Наруто. После мрачных глубин, где видимость ограничена, этот светлый мир казался неправдоподобно прозрачным.
