– Слушай, клон, и запоминай: ничем мы тебе не обязаны! – проговорил Хан. – А вот ты нам обязан: что дали тебе контрольное время, не стали заживо хоронить.
– И надо было… – тихонько сказал Мерсшайр.
– Заткнись, Мерс! Помни о своём долге, клон, веди себя тихо и выполняй наши команды. Тогда, может быть, жизнь твоя, во-первых, продолжится, а во-вторых – сильно изменится к лучшему. Увидишь метрополию. Не важно, что ты ничего не понимаешь. И вообще, зря я с тобой болтаю. Всё, надоел. Салло, убери его с моих глаз. Ещё три часа контроля за ним. На верняк.
Когда меня оттащили от костра и я не мог больше слышать их, Мерсшайр сказал:
– Хан, мы очень сильно потеряли время. По твоему приказу.
– А тебе было плохо? – спросила Вереника Устоца. – За столько лет, в хорошей атмосфере, у костерка?
– Я вообще впервые у костерка!– сказал Мерсшайр резко.– Помолчи, bitch[66]! Не с тобой говорю. Хан! Отойдём на пару минут.
– Да один иди ты (…)[67], Мерс, – с ленцой, маскирующей раздражение, сказал Марк «Хан» Рукинштейн, командир десантной группы. – Дело есть сказать – говори при людях. И Устоцу так больше не обзывай. Она хорошая. Вот и мистер Блэк-Блэк согласен со мной.
Огромный чёрный человек, ощутив устремлённый на него требовательный взгляд лидера, кивнул. Мерсшайр вскочил, рывками поправил портупею и расстегнул верхний замок на кирасе. Десантники, выжидая контрольное время за меня и Хич-Хайка, не надевали на себя спецкостюмы и снаряжение. Хан вообще был в шортах и майке. Но не Мерсшайр. Расстёгнутый верхний замок – всё, что он себе позволил, и только сейчас, в минуту вырвавшегося наконец вовне нервного возбуждения.
– Хендс! – воскликнул он.
Огромный чёрный человек наклонил огромную чёрную голову, чёрный подбородок коснулся чёрной груди, из глубин глазниц его как будто газовым пламенем плеснуло: так почудилось Мерсшайру, так сложился между ними угол, и Мерсшайр оборвал свою речь. Чёрный человек задвинул пламя веками и медленно сказал:
– Хан – лидер. Я не поддерживаю твою суету, Мерс. Успокойся.
Тогда Мерсшайр бросил на бочку нательный крест.
– Командир Рукинштейн! – под запись объявил он. – Я, как комиссар группы, считаю, что мы, по вашей вине упускаем уникальную возможность выполнить задание, задание Императора, до проведённой нам черты. Я предлагаю вам, командир, поделить группу, с приками оставить двоих, а остальными – делать дело. Выдвинуться к ЭТАЦ и делать дело. Немедленно! Автофайл!
– Ах, вот ты как, – произнёс Хан. – Ты с этих позиций. Понятно. Придётся тебе ответить, как полагается, под запись. Слышат меня все. Первое. Делить группу я не буду. Ничего уникального в положении я не наблюдаю. Разве вот только космачок интересный, сорвал нам оттренированную и утверждённую миссию. То – да, не из ряда. Но и всё. Далее. Пешком и без информационной поддержки со спутника – где она, Мерсшайр, не ты ли у нас второй радист? – я шагу не сделаю и вам не дам. Транспорт с грузовоза неадаптирован, ненадёжен. Знаешь, Мерс, старина, марсианин, ты меня наконец сумел удивить. Куда нам двигаться, фраер ты ничтожный? В какую сторону? Сколько до цели? Ты знаток местного неба? Читаешь судьбу по конфигурации инопланетных туч? Наверх глянь. А? Мерсшайр! Что замолчал?
– Я приблизительно…
– Всё, хана, поговорили, – перебил его Хан и ощерился самой страшной своей улыбкой – знакомой всем без исключения бойцам ханы. Сквозь эту улыбку он сказал: – Слышат все. Автофайл. Спутника у нас нет. Связи у нас нет. Направления у нас нет. Транспорта у нас нет. Значит. Сидим, ладим связь. Ждём лошадей. Ждём утра… О, помяни его – он и выскочит! Бля, Борис!.. Ну, как там?
Это к костру вдруг вышел из темноты Никополов, по прозвищу «Бля».
– Два-пирога-есть-батя, – доложил он странным монотонным голосом. – Смотреть-пойдёшь.
Я встречал такое. Операция на связках. Ещё на Преторнианской был случай – один космач обжёг горло кислородом, операция, нуивот, – тоже говорил на одной ноте: протез.
– Я тебе, Бля, доверяю, – сказал Хан. Все, даже Мерсшайр, автоматически улыбнулись: даже с давно выветрившимся смыслом, шутка оставалась шуткой.
– Итак, лидер, официально меняем вариант десанта? – спросил Блэк-Блэк. – Это похоже на вариант десять-четыре.
– Совершенно верно, старшина, – сказал Хан. – Я не помню точно, но я вам, старшина, верю на слово. Объявляю вариант десять-четыре. «Черняков» не видит нашего отсутствующего спутника уже больше пяти часов, и значит, идёт к нам. Я жду звездолёт к Четвёртой не поздней, чем через двенадцать средних.
– Вариант раз ноль четыре – спасательная операция, лидер, – заметила Устоца.
– Ну а на что же мы нарвались-то, девочка моя? – спросил Хан. – У нас катастрофа тут и есть.
– Я не согласен с тобой, Хан! – твёрдо сказал Мерсшайр. – Пишу особое мнение. Приказу подчиняюсь.
– Что ж, спасибо и на том, – сказал Хан.
Мерсшайр застегнулся, козырнул и – кругом через левое плечо – ушёл в темноту, к складу.
