– Я хочу покинуть планету, – сказал я. – Поговорим в Космосе.
– Нет. Вы в любом случае останетесь в пределах Запрещённого Мира Эдем. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю. Попытки покидания вами грунта Эдема будут пресечены. Не обсуждается. Вы измените своё решение? Передадите мне, полномочному представителю Императора, атрибуты Судьи?
– Нет.
– Объявляю вас мятежником. Возможности мирных переговоров исчерпаны. Сожалею. Прервать передачу!
Он исчез.
– НИ ХРЕНА СЕБЕ – ЗЕМНАЯ ТЕХНИКА, ДА, МАРК? – воскликнул «восторженный» Ейбо.
Тут у меня в наушниках произошли какие-то переключения, голос – я узнал – Мерсшайра сказал что-то про антидот, кто-то рявкнул непонятную команду, и у меня в монокле появилась чёрно-белая картинка. Рабочий пост «Нелюбова». Фото Кашка-обнажённая на панели между щитами распределителей – по оси картинки. Кашку заслонила чья-то фигура. Сработал автофокус. Человек в таком же, как у Мусохранова, спецкостюме с крестом.
– Байно. Я – генерал-майор ВКС, первый специальной миссии оперативной службы Управления Солнечных Колоний, крестоносец Ска Шос. Требования Императора вам только что были переданы. Подтвердите, что вы отказываетесь их выполнять. Автофайл.
– Подтверждаю… – сказал я. К такому напору событий я всё-таки готов не был. Там ведь должно же было быть какое-то уважение к статусу Судьи, и вообще…
– Принято. Байно. Ваш отказ подчиниться Императору расценивается как государственная измена. Вы – мятежник. Но вам несказанно повезло, Байно. Атрибуты Судьи, в незаконное обладание коими вы вступили, на какое-то время гарантируют вам жизнь. А вот ему ваш мятеж гарантировал смерть.
В кадре появился медленно крутящийся в невесомости округлый предмет размером с человеческую голову, небрежно запакованный в пакет. Я вгляделся, не понимая, что это такое. Картинка была очень контрастной, но пересвеченной. Шос, видимо, понимая это, остановил вращение предмета, зажал его в ладонях, натянув целлофан, – и резко приблизил к объективу. Из-под целлофана, заляпанного изнутри чёрными пятнами, на меня мутно глянул Пша Володница.
Я узнал его по родимому пятну на лбу. Сломанный нос страшно распух, рот был искривлён, оскален, язык – прикушен.
– Две минуты назад этот человек был жив, Байно. Вы считаетесь мятежником до тех пор, пока не подчинитесь требованиям Императора. Пока вы считаетесь мятежником, каждые полчаса кто-то из ваших товарищей – потенциальных союзников – будет умерщвляться. Как вот этот. – Шос постучал пальцами по щекам головы.
– Генерал-майор, генерал-майор, это всё-таки чересчур! Неоправданная жестокость! – сказал из дальней дали Мусохранов. – Вы всё-таки должны принимать во внимание…
– Действительный тайный советник Мусохранов, вы признали свои дипломатические возможности исчерпанными. Прошу вас не вмешиваться в действия оперативной службы Управления Солнечных колоний. В Молодой земле Палладина Дальняя имеет место мятеж. Мятеж должен быть пресечён в зародыше. Вам ли этого не сознавать. Байно. На борту «Нелюбова» в моём распоряжении ещё трое приков. Предлагаю вам немедленно выразить готовность к прекращению мятежа. Автофайл…
Судья должен сознавать, что любое давление на него – возможно. Судья обязан противостоять любому давлению. Судья не может смягчить свою, единожды выраженную позицию, ни при каких обстоятельствах. Судья имеет право использовать для отстаивания своей позиции…
Три молнии сверкнули у меня под черепом, осветив мой разум. Четвёртая – сожгла моё сердце. Я, Судья, свидетельствую.
Я выломил монокль из гнезда гарнитуры.
– Ейбо,– сказал я.– В «пятидесятый», быстро![121]
…
Вызов загудел моментально. На панели радиостанции перебросились мнениями транспаранты и сошлись на зелёном. Я знал, кто вызывает. Сработал автоответчик.
– Байно, к связи.
– Только одно, – произнёс я. – Не убивайте больше никого. Себя вы уже не спасёте, вы мертвец, но спасите своих. Проявите товарищество.
– Байно, – с глубокой укоризной сказал Шос. – Через двадцать минут я, безусловно, казню следующего заложника. Это будет некто Валехов. Он осведомлён о своей участи. Умоляет о милосердии. Мне так хотелось бы, чтобы вы услышали его молитвы. Вы сейчас его бог. Его жизнь и смерть в ваших руках…
– ТЫ, (…)[122], МРАЗЬ! – «заорал» Ейбо в эфир.
– А это там ещё кто? – искренне удивился Шос.
– ЭТО ТОТ, СУКА, КТО БУДЕТ ТЕБЯ НА ЧАСТИ РВАТЬ!
Я отключил Ейбо от сети.
– Сейчас ваши шутки стоят очень дорого, Байно, – сказал Шос. – Не полчаса, Байно, будет у нас брейк. Пятнадцать минут. Значит, мальчугану Валехову осталось всего пять. Следите за эфиром. И сообщите, как только надумаете подчиниться приказам Императора.
Он замолк. Полутанк с воем взбирался на первый из холмов.
– Капитана Койна к связи, – сказал Шос, переключив канал. – Шос вас беспокоит, капитан.
– Здесь Койн, крестоносец.
