– ОК. Нота, к связи.
– Соператор.
– В течение ближайших минут бросай там всё и приготовься к взаимодействию с постом «воздух».
– Есть.
– Что-нибудь положительное можешь нам всем сказать по обстановке?
– Мы там, куда шли. Дрейф незначительный, порядка восьми в секунду. Больше ничего, мальчики.
– И на том спасибо, что мальчики… – проворчал то ли Голя Астрицкий, то ли Дьяк.
Люк поста «воздух» был задраен без дожатия. Я не стал нудить: всё остальное, что тут можно было сделать в одиночку, Дьяк сделал отлично. Агрегат заряжен, пульты контроля системы вентиляции сияли чистой зеленью, а пена была убрана так, будто её здесь никогда и не водилось. Не один я знал, как заметать мусор под ковёр. Контролировать здесь мне было нечего, но я всё-таки проплыл над пультами, осмотрел агрегат, Дьяк сидел на «насесте», держась за луку.
– Всё ОК, – сказал я, подплывая к нему. – А куда ты дел пену?
– Убрал, – с интонацией, обычно сопровождающей пожатие плечами, ответил Дьяк. – Как ты?
– Нормально. Слушай, давай хватит пока, а? Давай подумаем об этом позже. – Выбора так и так нет. Ладно. Командуй.
Я примостился на вторую табуретку, завёл на бёдра скобы.
– Закрепись, – приказал я Дьяку, тот подчинился.
– Внимание, «Сердечник-16». Приготовиться к подаче атмосферы в отсеки. Соператор, доложи готовность к взаимодействию со мной.
– Готова, контроль полный.
– Пара ЭТО, определитесь по местоположению.
– Я ЭТО-один, камера контроля 35–11, центр, секция 11.
– Я ЭТО-второй, на бакборте, подпалуба секции 12а.
– Самочувствие?
Им было хорошо.
– Внимание, «Сердечник-16», обезопаситься от столкновения с незакреплённым оборудованием. Закрепиться всем на подачу давления в отсеки. Доклад по выполнению команды.
– Соператор, готова.
– Первый ЭТО, закинулся.
– Второй ЭТО, минуту… Я готов.
– Второй ЭТО, повтори, неотчётливо.
– Я ЭТО-второй, готов к подаче давления в отсеки.
– Внимание, «Сердечник-16». Старт операции – 05.50. Исполнитель первый с поста «воздух» в паре с врачом при взаимодействии с соператором. Давление посекционно, до половины на секцию, начиная от носа, в отсеки – подать! Тепло подать!
– Первая пошла, – произнёс Дьяк.
– Вижу давление, – сообщила Нота. – Повышение температуры до минус пятьдесят.
– Медленнее с теплом, Дьяк, запаримся в отсеках, – посоветовал Купышта.
– Понял, медленнее с теплом. Поправил. Так, готов к передаче атмосферного контроля на автоматический робот-сервис первой секции.
– Соператор, разрешение, – сказал я.
– Первый сервис готов принять контроль.
– Марк?
– Давай.
– Передан контроль на робот-сервис первой секции.
– Взял атмосферу сервис-раз.
– Вторая пошла, – предупредил Дьяк.
– Не спеши, – сказал я. – Куда ты торопишься?
– Жить и, далее, чувствовать… – проворчал Дьяк.
Я промолчал.
– Даю вторую.
– Давай вторую. Нота?
– Поддерживаю. Сервисы два и три последовательно готовы перейти на контроль автоматически.
– Готов стартовать программу, – сказал Дьяк.
10.06.01.01 MTC давление в секциях 1, 2 и 3 «ствола» титана достигло половины от нормы, температура подбиралась к нулю по Цельсию. Влажность беспокоила, конструкции кое-где пошли потеть. Справимся.
– Нота, ты как сама? – спросил Дьяк.
– Хорошо.
– Готовься к контакту с внешней средой.
– Готова.
– Я врач, оцениваю ситуацию в пределах первой секции как достаточную для поддержания метаболизма человека. Соператору, без поддержки, открыть шлем.
– Есть. Открываю шлем. – Тембр голоса Ноты изменился. – Открыла шлем. Дышу, греюсь. Парит в рубке незначительно.
– Отлично. Загерметизируйся, отмахни… («Сделано, в шлеме соператор…») Марк, всё, ставлю атмосферу на автоматику, – сказал Дьяк.
– Не возражаю. Сиди тут, смотри, слушай. Сними с нас скафандры. Я иду в трюм, гляну, как там наши.
– Э-э…
– Что, Дьяк.
– Ничего. Понял тебя.
