– Так вот хотел и об этом я тебя спросить, – поддержал меня Шкаб. – Но теперь ты мне всё объяснил. Сняли. Слушай меня здесь, младой. Твоя группа мертвецов (меня едва не передёрнуло) справилась с миссией… слов нет, как справилась. Вдобавок, без потерь. Круглые косточки, Марк, такое повезло-приехало на Трассе не всем, а далеко, давно и не бывает. Браво, Вселенная – ну и все имена бога браво. Ну а Дьяков как был торопыгой, так газку и хлебнул. Но справились вы отменно. Дистанция целиком ваша, без яких. У меня нет выбора, кроме как вас всех за серьёзов почесть. Кроме пострадавшего. Но, Марк. Что дальше получается. Я, штурман-раз Первой вахты, прошусь в гальюн, до совета чуть час, нет, думаю, не выдержу, посмотрю, как браво мой второй пилот решает поставленные ему первопростатной… первостепенной важности задачи. На благо ситуации. А борт пустой. А борт холодный. А ты сидишь… – Он запнулся и посмотрел на мой нос. – У тебя их что – запас, что ли? – спросил он удивлённо.
– Кого? – изумился я.
– Масок кислородных! Чем ты дышишь, уродец? – спросил он. – Ты тут почти пять часов с малым прибором! Через двадцать минут на заправку плаваешь? Спасибо, хоть робу натянул! Нас сейчас на весь видимый Космос, считай, два пилота! Паяндин в блэкауте! – Он чуть не сплюнул в маску, а я уже сидел весь по стойке смирно, даже нога перестала болеть, а в груди потеплело. Я даже притворяться дышать перестал, задышал всамделе. О, вот был тот Шкаб, которого стоило кинографировать в назидание потомкам. – Привести себя в порядок, второй! – тяня слоги, сказал он. – Обеспечить борт в предстарт. Быстро! В четыре среднего явить себя целиком в клуб, разыскать меня, доложить положительный результат лично, браво! Пол, младой?!
– Понял, шкип, – сказал я. – Выполняется, шкип.
Шкаба отнесло уже к соператорской консоли. Не глядя – каждый кубический сантиметр рубки знали мы на ощупь, – он пихнулся ногой назад, придался, поймал леер на потолке, дёрнулся и уплыл вон.
Безусловно, визит Шкаба придал мне достаточный заряд жизненных сил, чтобы я приступил к работе. Поганая мысль о Дьяке (Дьяк повреждён и недоступен для общения, таким образом, я если сейчас и мёртв, то – инкогнито) ушла на второй, потом на третий план, а потом, когда, при загрузке, базовый банк памяти БВС-ВТОРОЙ вышел на осевой экран текстом, а не комнатой, я и вовсе позабыл про себя, про Дьяка, про то, что могу забыть дышать и мне ничего не будет, про живой яд Щ-11, исполняющий меня целиком до единой клеточки, кормящий меня странными продуктами и двигающий моё мёртвое сердце непонятно мне зачем… Старичина Шкаб потянул на меня слоги!
Сводный экран нарисовал готовность ровно в четыре часа. Я оставил всё как есть и побежал в клуб.
Я очень любил и люблю Шкаба. Больше, чем все остальные, и меня он любит больше, чем их. Я помню это всегда. Всегда буду помнить и далее.
Под клуб ещё в Касабланке договорились отдать резервную диспетчерскую – ту, что на два поста. Убрали аппаратуру, размонтировали подиумы, построили стол с креслами, подвесили к потолку проектор, обрубили магистрали связи. Кухонный автомат, шкаф с посудой. Музыкальный процессор. Картина «Вне Земли» Соколова – талисман Трассы, однажды потерянный (с тех пор на форварды её не дают). Губернатор Кафу выделил из спецфонда (от сердца оторвал)
– Хорошие новости, товарищи. Только что установлен контакт с Тройкой. Откликнулся один маяк с грунта. Есть причина поберечь «зеркало», Пол.
– Вот так вот! – сказал Мьюком и обхватил себя за плечи, что свидетельствовало о душевном смятении, охватившем капитана.
– Да, Пол, – твёрдо сказал Шкаб, усаживаясь. – Не очень плохо у нас тут.
– Это бройлеры отозвались? – спросил Иянго.
Совет зашевелился, загудел. Мьюком постучал по столу портсигаром.
– Естественно, бройлеры, – сказал Шкаб. – О Кигориу они ничего не знают. Потеряли с ней связь полтора средних назад. На Тройке два нормально развившихся гнезда. Рады нас слышать. Башня на ходу, в порядке. Десять тонн твёрдого в хранилище. Подходи и загружайся. Связь непрямая, запаздывание пять минут. Нужно НРС запитывать, товарищи, вот так.
– Вот так вот… – повторил Мьюком.
– Да. Без дышать не будем, космачи. Это ясно.
– Так, Шкаб. Хорошие новости. Слов нет. Что с грузовозом?
– Байно работает.
