Нота и я пытались связаться с БВС стройки несколько часов. Мы перепробовали всё. Безуспешно. Мы ничего не понимали. Несущая с пометкой «стройка Зенит» в колонтитуле по одиннадцатому каналу неслась, и рабочий обмен данными БВС с управлением генератора мы отыскали, но на наши запросы ИСКИН не реагировал, а попытки заглушить телеметрию и хотя бы так привлечь внимание подавлял великолепно отстроенным дикликером. Загадка, хотя в ряду остальных – ничего выдающегося. Я отправился в шлюз готовить выход, а Кирилл – в склад, готовить скафандр. Абордаж был неминуем, поскольку необходим. И вот тут выяснилась ситуация, из тех, что невозможно описать словами красивей, чем они, ситуации, уже есть натурально, по умолчанию. И попытка описать ничтожна. Начинаешь пытаться – и сразу ощущаешь удушье в центре фантазии, путаешься в наличном словаре, умолкаешь, долго стыдишься сам с собой. В отчёты, составлять кои космачам преподают одновременно с азами техники использования АСИУ, подобные ситуации попадают под номерами. Каждая из них уникальна и редко повторяется. В художественной литературе, особенно запрещённой на Трассе, их иногда предсказывают великие писатели. Я не великий и не писатель, я скажу просто: на грузовозе не оказалось скафандра, подходящего Кириллу по размеру. Точней, он был (LXX), но был отказной. А Кирилл в спешке его не проверил перед стартом, он прибежал в последнюю минуту. А я скафандры проверял – но не на «ОК», а на «Будапеште». Ну и вылетело, что корабль поменялся с тех пор. (Интересно, что свой «Пеликан» я с «Будапешта» в «ОК» перенёс.) А личного скафандра у Кирилла не было. Точней, был, но он его оставил дома, в Касабланке.
На абордаж должны были идти он и Нота. Кирилл – основной оператор выхода, Нота – страховка. Я – пилот, личность неприкосновенная. Расписание.
Но Нота по физике была невыходная. Кровотечение мы остановили и вкачали в Ноту, сколько доктор посоветовал, физраствора, но за борт ей, конечно, было нельзя. А Матулин, взятый специально для на абордаж, был без скафандра. Нуивот, как любил говаривать Шкаб.
Некоторое время мы сообща, развиснув в рубке, гадали, как про сё докладывать. Угрюмый, красный от стыда Кирилл предложил потянуть жребий. Я махнул рукой и вызвал титан, как огонь, на себя.
Ну, дальше – было так.
– Почему не начинаете забортные! – спрашивает, значит, Мьюком. Именно спрашивает, я подчёркиваю, вопросительные-восклицательные окончания агент расставляет наобум, в меру своего десятикилобайтного разумения. Мне несколько легче оттого, что его слова транслирует синтезатор. Я бы с удовольствием сменил тембр войс-агента на женский – будь у меня свободное время. Или на детский, если нашёлся бы в библиотеке.
– Байно, обстановку доложи мне…
– Попытка удалённого контроля интеллектроники стройки безуспешна, – говорю я. Мьюком аж делает паузу.
– Байно в чём у вас дело.
– Не знаю, как сказать, товарищ капитан, – честно говорю я. – Словом, на абордаж у нас тут некого.
– Проще Байно? – Мьюком, окружённый свидетелями, спокоен и сосредоточен. Где-то даже и благожелателен. То есть мне так кажется. То есть я на это надеюсь.
– Мелани-По больна. После перегрузок. Кровотечение только остановили, – объясняю я. – А Матулину не в чем выходить в вакуум. Скафандра на него нет. Размеры не подходят, товарищ капитан.
– Скажи: скафандр забыл! – восклицает шёпотом Матулин. Он способен на шутки! Он так себя успокаивает. Я показываю ему палец над спинкой кресла.
– И ты находишь всё это смешным, парень, – говорит Мьюком.
– Возможно, когда-нибудь, если останемся в живых, мы и посмеёмся, товарищ капитан, – говорю я, поскольку терять нечего.
– Я с тобой согласен? – говорит Мьюком. – Н-да! Твои предложения? парень… Или ничего не приходит в голову? Скажи я пойму?
– Идти могу только я, – говорю я. – А осмотреть стройку необходимо. Предлагаю нарушить устав.
– Мелани-По может тебя хоть с корпуса поддержать?
– Я считаю, что могу, товарищ капитан! – встревает из-за моего плеча Нота.
– А ты девочка? заткнись, – говорит Мьюком и говорит справедливо. – Я разговариваю не с тобой? Байно слушаю тебя.
– Нет, товарищ капитан, она не может меня поддержать, – говорю я.
«Марк!» – прямо мне в ухо, едва не отгрызая его, рычит Нота.
– Меня радует что! Ты не видишь в ситуации ничего смешного, – говорит Мьюком наверняка задумчиво.
– Его там и нет, товарищ капитан, – смиренно говорю я.
Я жду, мы ждём, они ждут.
– Выполняй задание Байно?.. – приказывает Мьюком. – Но не забудь подготовь грузовоз к отступлению. Киберпилот твой как.
