– Да, я уверен, потеря была. Потому что окна на мониторе как бы мигнули, оба, разом, и – на них уже другие маленькие – старшие гнёзд, по форме меня приветствуют. Майкл Киран с четвёртого Экватора, и Обжа Бро с шестёрки… Приветствуют, но уже как бы обеспокоенно, – не первый раз уже, как понимаю, приветствуют, а я, значит, молчу в ответ, а связь несёт, сбой у меня, а не в канале. И меня как подбрасывает. Оборачиваюсь. Никого в рубке. Обежал, в отсеке осмотрелся, опять в холл выглянул… Глянул на Башню: сон продолжается, спят, как твой Хайк обычно спит, приглашение казнить… Вернулся к связи. Прошу прощения, помехи, представьтесь, доложите, что можете сказать по факту исчезновения людей Кигориу. Сказать ничего не могут. Шестьсот сколько-то суток назад прекратилась связь, с тех пор никаких контактов, гнёзда в автономе, всё в порядке, помощь не нужна. И тут Киран по-новой: не могли бы вы представить своего коллегу, что вот стоит. Оборачиваюсь. Никого нет! Какого коллегу, уже почти ору, Киран, я один в диспетчерской! Он начинает: «Но как же…» – и тут брадатый Бро ему: «Киран, у вас помехи на линии, проверьте…» что-то там проверьте. А я на взводе, я за ними слежу, полное впечатление, ну как кто-то лишнего ляпнул, а более реактивный сообразил, и выручает ситуацию, чтобы, значит, секреты не выдавать… И тут меня Мьюком вызывает. Знаешь, что я подумал?
– Что? – спросил я.
– Я подумал: слава богу! – сказал Шкаб.
– Выключил я местную связь, даже не отфлажившись, – продолжил он, – и побежал с Мьюкомом разговаривать. Любил я его тогда! Слов нет как.
– ОК, шкип, а вот, а запись-то была? Вы её на свежую голову, позже, анализировали?
И тут я и узнал, зачем Шкаб хотел исповедаться. Тут и была его исповедь. Зерно её.
– Была, Марк, – сказал Шкаб, блеснув коротким взглядом. – Но я её стёр.
– Она в оперативке сидела, – сказал он. – А в кристалл я её переносить запретил машине. А буфер поклирил.
Шкаб глотнул прямо из бутылки, зажмурился и сунул мне бутылку. Мне уже не пилось, я отставил бутылку.
– Не смотрел я её, – сказал он.
– Не знаю даже почему, – сказал он.
– Нормально, шкипер, – сказал я.
– Впервые в жизни. Запомни это, сынок. Ты это знаешь.
– ОК, шкип.
– Мне важно, что ты знаешь.
– ОК, шкип, – повторил я.
– Нуивот, – сказал он своё обычное и допил бутылку.
– А дальше? – спросил я.
– История должна иметь край? Эта – бескрайняя, Марк. У Тучи хоть приз – «Нелюбов», а у меня…
– Да, «Нелюбов» не файл в буфере… – не сдержался я. – Но вы не правы. У Тучи «Нелюбов», а у вас – целая Башня, шкип. Тоже ничего. У вас даже помассивней вышло…Так, вы говорите, больше ни шагов, ни теней?
– Теней я и не видел. – Он принялся, не вставая, прибирать на столе. – Ладно, парень, давай по банкам. Шесть утра уже, скоро рабочий день.
Я вернулся к себе. Хайк спал. Я видел, он даже не пошевелился за пока меня не было. Я разделся и лёг. Погасил свет. Малиновая анестезия работала, но я предчувствовал, что через несколько секунд, когда я буду балансировать на грани сна, и там от ужаса высоты накрай протрезвею, реакция на рассказы Тучи и Шкаба воспоследует цветной и хорошо озвученной репризой…
Точны мои предчувствия. Заснув, я во всех подробностях, медленно, просмотрел рассказ Шкаба. Он о многом умолчал или забыл. А потом, через небольшую, – но отчётливую – паузу я увидел то, что рассказала Ирэн «Туча» Эйшиска. Я увидел её призраков. В главной роли (вместо Тучи) был я сам. Хотя и оставался Тучей.
ххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх[25]
ПРИЛОЖЕНИЯ К 2.x
Все вы знаете, кто я, даже лучше, чем – кто вы сами. Коллега Спасский, то бишь отец Игорь, дай ему его бог всё, попросил меня предварить очередную его проповедь исторической лекцией. Лекцией на тему «откуда мы здесь есть, и зачем нам тут нужно». Отказаться я не мог, я должен отцу Игорю две бутылки. Но дело не только в бутылках. Вам уже много лет, целых полгода, а на вид вы и того пятнадцатилетние, и скоро вы все вылупитесь из школы, и мы начнём жить и работать с вами локтями, а дышим одним уже сейчас; вы имеете право и обязаны знать, с чего у нас началось.
Я тут заготовился, буду иногда почитывать. Слушайте.
