Киевский юрист Эдем считает себя неудачником: он смертельно болен, не добился успехов в карьере, а главную любовь своей жизни потерял пятнадцать лет назад. В мгновение отчаяния перед ним возникает джин и предлагает договор: бессмертную душу Эдема в обмен на возможность пожить чужими жизнями. От залитой светом телестудии — до темных коридоров власти, от пышных приемов миллиардеров — к обшарпанным стенам детского приюта, от открытой ветрам крыши небоскреба — в зал Небесного суда, куда никогда не добирался ветер… Богатство, власть, слава и любовь завертятся одного соглашения, которое изменит судьбы всех, к нему причастных.
Моей маме,
которая поверила в меня первой
Изменивший все день начался как самый обычный вторник.
Мариинский парк обнял Эдема южным ветром, провел по щеке последней дождевой каплей и рассказал о прошлой ночи тяжелым шуршанием багровых листьев, не переживших бури.
Эдем вытер щеку рукавом, воткнул внутрь кроссовок концы шнурков, достававших землю, и махнул Капитану, приглашая его присоединиться к пробежке. Это была их частая шутка — на памяти Эдема Капитан ни разу не отходил от своей машины настолько далеко, чтобы потерять ее из виду.
В этот раз Капитан был настроен разыграть сценку. Он вышел из машины в шлепанцах на босую ногу, в просторных штанах, висевших мешком, вероятно, потому что продавались с большой скидкой, и именно это, а не размер, было решающим для Капитана фактором. Он широко развел руки, словно начинал разминку. Потом опустился на носки, стал в позу бегуна и побежал после неслышного выстрела стартового пистолета. Оббежал свой оранжевый «форд» сзади и финишировал у передней дверцы. Открыл багажник, вынул нераспечатанную пачку сигарет и закурил.
Следующие полчаса он будет ждать у машины постоянного клиента, не отлучившись даже на смотровую площадку, откуда открывается вид на левый берег Киева. Эдему, каждое утро выбиравшему для пробежки разные части города, ни разу по возвращению не удалось застать Капитана за каким-то другим занятием, кроме курения или телефонного разговора с женой. Он не смотрел ролики в телефоне, не прихлебывал кофе, поставив стаканчик на крышу машины, и не дремал за рулем. Часто, свесив руку из окна, Капитан просто наблюдал с одинаковым безразличием то за оживленным центром, то за сонной окраиной Киева.
Эдем не мог объяснить себе, почему сегодня выбрал для пробежки Мариинский парк. Он проснулся с медным привкусом во рту и с пол минуты не открывал глаз, тщетно надеясь сохранить в памяти розовое марево сна. Умывшись, выбросил в мусорное ведро бутылку и убрал следы вчерашней попойки. Он знал: единственное средство не скатиться в алкоголизм — соблюдать ритуалы. Одним из них была неизменная чистота в квартире, вторым — обязательная утренняя пробежка или быстрая ходьба, если отравленный организм не успевал восстановиться за ночь.
Последние дни были полны тревоги и неприятностей. Они должны были смениться белой полосой, и Эдем заявил самому себе, елкая одноразовой бритвой по подбородку, что это произойдет именно сегодня. Мариинский парк был подготовкой к чуду. Наградой дню за еще не совершенный подвиг.
Если бы Эдему сказали, что этот вторник может оказаться для него последним, он бы поверил и в это.
Старт давался через силу — все-таки Эдему уже было далеко не двадцать, чтобы успешно совмещать алкоголь вечером со спортом утром. Пробираясь между мелкими лужами, он побежал вглубь парка, чтобы укрыться от шума пробуждающегося города. Он никогда не понимал людей, выходивших на пробежку в наушниках — так можно было не услышать самого главного, но сейчас Эдем предпочел бы музыку, а не стук собственного сердца. Густой запах прелых листьев требовал, чтобы бегун забыл о звуках и красках рассветного неба, сосредоточился на одном органе чувств и просто дышал полной грудью.
Эдем трусцой добежал до огороженного комплекса сооружений, словно умышленно втиснутых архитектором в тело парка. Эдему не раз случалось бывать здесь, в Министерстве здравоохранения, и он мог твердо сказать, что оно не отличалось от других министерств здоровой атмосферой. В окнах учреждения не было никаких признаков жизни, только в глубине двора шуршал веником дворник. Он не единственный, кто уже начал свою работу. Парень в ярко-оранжевой рубашке, словно сотканной из собранных в парке листьев, уже успел привезти свое кафе на колесах и теперь устанавливал рекламный стоппер. На листе фанеры была изображена девушка в вызывном платье и капслоком сообщалось: «ИНТИМ ЗДЕСЬ», чуть меньшим шрифтом уточнялось: «не предлагают, зато есть замечательный кофе». Отвлекшись на пробегавшего мимо Эдема, паренек кивнул ему как давнему знакомому. Эдем улыбнулся в ответ.
У смотровой площадки кроссовки отяжелели — как мокрого песка насыпали — и Эдем перешел на скорую ходьбу, улыбаясь теперь Днепру, одетому в золотистый плащ Труханового острова и кубикам многоэтажек на левом берегу. Было понятно, почему парень привез свое кафе именно сюда. Нужно обладать определенной силой воли, чтобы не остановиться здесь на пять минут выпить кофе.
Длинные скамьи на аллее рядом с закрытыми для посетителей Мариинским дворцом занесло листьями. Здесь царил полумрак леса. Эдема время от времени обдавало брызгами из деревьев. Он прошел половину аллеи, когда с летней сцены заиграла песня. В ушах снова застучала бас-бочка, потому что Эдем знал эту песню наизусть. И тут она казалась то ли предвестием, то ли насмешкой судьбы.
