Шмакову я не надоедала, позвонила лишь раз, за три дня до начала каникул, намеренно сделав это днем, чтобы застать его на работе. Сговорчивости мои уловки не прибавили. Игорь противился. И у меня создалось ощущение, что он больше из-за новой пассии сомневается. Точнее, как ей преподнести факт общения с бывшей, да ещё и не являющейся матерью его сына. Мои аргументы, вроде «Славка обстановку сменит, вы вдвоем побудете…» не подействовали, но как будто зерно посеяли. Шмаков пообещал перезвонить завтра, а в итоге так и не перезвонил.
В субботу, с самого утра, спустился Сашка.
— Собирайся, в лес поедем, — заявил с порога.
— В лес, зачем в лес?
— Подснежники искать.
— Какие подснежники, — фыркнула я, — там ещё снег не сошел.
— Лан, шучу я. Помнишь про хижину в лесу рассказывал? Съездим до неё, погуляем, свежий воздух, шашлык-машлык, — подмигнул он. — Я шампура и мангал возьму, мясо по дороге купим. Ты свитерок и штанцы потеплее надень, главное. Сколько тебе нужно времени собраться?
Мы условились во сколько он спустится, и я пошла собираться.
Телефон зазвонил, когда Сашка в «крокодилицу» мешки таскал: одеяло, спальники, кое-что из продуктов. «Если тебе понравится, заночуем», — объяснил он. Я вытаскиваю телефон из куртки – Шмаков. Делаю несколько шагов в сторону и отвечаю.
— Не передумала? — поздоровавшись, спрашивает. Я отвечаю, а Игорь добавляет: — Через часик привезу тогда.
Вчера позвонить, конечно, не мог. «Что за гад ты такой, Шмаков? — мысленно спрашиваю. — Вечно с тобой всё наперекосяк». Я закусила губу и скосилась на Сашку, тот с воодушевлением раскладывал вещи в багажнике. Закрыл его, рукой мне махнул – по коням.
— Я не могу поехать, — подошла и виновато улыбнулась. — Игорь мне сейчас Славку привезёт.
— Зачем?
— Каникулы. Мы договаривались, он у меня поживет, — слукавила, — потом я подумала, что всё переигралось, а сейчас выяснилось – нет, в силе уговор.
— Интересно, сын его, а напрягает бывший тебя.
— Он меня не напрягает, я сама вызвалась.
Сашка расстроился. Заглушил мотор, мешки из багажника на снег вытащил. Я подхватила один, помочь, из руки вытянул – сам. Двинул к подъезду навьюченный. Я дверь придержала, вперед забегаю, вторую открыть, поднимаемся молча. На своей площадке остановилась, заискивающе смотрю на него.
— Извини, что так вышло.
— Перестань, проехали. Ты мне лучше вот что скажи: мне две недели, или сколько там эти каникулы длятся, придется носа к тебе не показывать?
Кажется, я умудрилась его обидеть.
— Я в тот раз растерялась просто, — шепнула ему. — Я вас познакомлю, обязательно, ты мне только пару дней дай, хорошо?
Он кивнул, соглашаясь, и подхватил мешки. Поднялся на две ступени, а потом вернулся:
— Подожди-ка.
Я замерла с ключом в руке, а он поцеловал меня.
— Спасибо, — поблагодарила я. Не за поцелуй, за понимание.
Шмаков подниматься не стал. Я видела в окно, как они подъехали, Славка выскочил из машины, вытащил свой рюкзак. Игорь вышел следом, вручил ему пакет и наставительно, сотрясая перед лицом пальцем, сказал что-то. Славик, глядя под ноги, кивнул и деловито зашагал к подъезду, а я отправилась к домофону.
— Лиза, он меня на все каникулы отпустил! — сообщил Славка мне, вышедшей его встречать.
— Это же здорово! Привет, проходи.
Славик разделся, подхватил свои пожитки, в гостиную зашел и нерешительно осмотрелся.
— Я где спать буду тут, на диване?
— Иди-ка ты свою комнату занимай, белье я там сменила уже.
В спальню мы отправились вместе. Я сидела на краешке кровати и наблюдала за ним. Как он освобождал рюкзак, вынимая вещи, как раскладывал их, стараясь как можно аккуратнее сложить. Раньше за ним такого рвения к чистоплюйству не наблюдалось. Угодить хочет или в новой семье приучили? Он разобрался с пакетом, тот свернул и убрал в ящик, за рюкзак взялся. В нем одежда оставшаяся и книги.
— Папа читать велел, — пояснил он. — А ещё английским заниматься.
— Не поддается никак?
Он немного подумал и ответил:
— Наверное, я не стараюсь.
«Поразительная честность», — подумала я, как Славка удивил меня ещё раз. Из внутреннего кармана рюкзака вытащил деньги и мне протянул:
— Вот. Папа велел тебе отдать.
Купюры новенькие, хрустящие, того же номинала, как и отданные мной его теще. Признаться, я про них уже забыла, да и просить обратно не стала бы, все же на похороны давала, а тут ещё и на одну больше оказалось. Я набрала Шмакова, тот не ответил, а вскоре сообщение прислал.
«Не могу говорить. Что ты хотела?»
«Хотела узнать про деньги, одна купюра лишняя».
«Она не лишняя. Ты же его будешь чем-то кормить».
Я больше писать не стала.
Мы со Славиком обед готовили, после которого на школьный двор прогуляться собирались. Он вполне заинтересованно следил за тем как я котлеты жарю, когда вдруг неожиданно спросил:
— Лиза, а правда, что младших детей любят больше, чем старших?
Я внимательно на него посмотрела: прежде растерянно витающий, как в космосе, взгляд стал серьезным, напряженным даже. Мальчишка как будто повзрослел за пару этих месяцев. «Господи, почему он спрашивает? Неужели…»
