Временная вменяемость полностью

— Значит, будем искать белого мужчину в ботинках.

— Это уже сужает круг поиска, — усмехается Гарри. И снова поворачивается к судье Лонгу. — Прокурор Шиллинг посадила за решетку Ники Патерсона, алиментщика, — сообщает ему Гарри. — Она думает, это его рук дело.

Судья морщится и мотает головой.

— Ники Патерсон был там, — говорит Джеральдина. — Он мужчина, белый. И я почти уверена, что он был в ботинках. Я сейчас не услышала ничего, что указывает на то, что это не он.

— Но и ничего, что указывало бы на то, что это именно он, — поправляет Гарри.

— Потише, пожалуйста! — Медсестра, кажется, собирается нас выгнать.

— Все указывает на него, — шипит Джеральдина.

— Замолчите же!

Все трое оборачиваются ко мне. А я показываю на судью Лонга. Он мотает головой и, глядя на Джеральдину, произносит одними губами: «Нет».

— Никогда не спорь с противоположной стороной, — говорю я Гарри. — Судья сделает это за тебя.

Домой я возвращаюсь за полночь, но не могу отказать себе в удовольствии почитать записи судьи Паксона. Я сажусь за стол и при свете настольной лампы листаю книгу.

Я понимаю, что это именно то, что сейчас беспокоит меня. В случае с Баком Хаммондом одно можно утверждать наверняка. Его несчастье реально. И если оно толкнуло его на преступление, то это преступление имеет мотив.

Джей Стэнли Эдгартон Третий пока что допрашивал Патти Хаммонд вполне формально. Патти признала, что не имела контактов с мужем в промежуток времени между тем, как он опознал тело их сына и стрелял в Гектора Монтероса.

Тут бы Стэнли и остановиться. Он получил все, что нужно для того, чтобы заявить, что ее показания не имеют отношения к делу. Но Стэнли желает большего. Он расхаживает по залу, заложив руки за спину, и жилка у него на лбу пульсирует.

— Значит, вы лично, миссис Хаммонд, не знаете, в каком состоянии находился ваш муж в то утро?

Патти изумленно смотрит на него.

— Нет, знаю, — отвечает она, обернувшись к присяжным. — Наверное, я — единственный человек, который это знает.

— Возражаю! — орет Стэнли так громко, что Патти вздрагивает.

Тогда встаю я:

— Против чего? Против своего собственного вопроса?

Стэнли разворачивается ко мне:

— Ответ свидетельницы невразумителен. Судья, предлагаю вычеркнуть ответ из протокола.

Беатрис кивает.

— Теперь позвольте возразить, — говорю я. — Обвинитель задал вопрос, свидетельница ответила. Он не имеет права снимать вопрос потому, что ему не понравился ответ.

Беатрис смотрит на меня тяжелым взглядом:

— Просьба удовлетворена, адвокат. Ответ вашей свидетельницы действительно был невразумительным.

— Давайте еще раз вспомним вопрос и ответ. — Я обращаюсь к протоколисту, тощему бледному человеку в белой рубашке с галстуком-шнурком.

— Мы этого делать не будем! — Беатрис стучит молотком. — Мисс Никерсон, в чьем ведении находится этот зал?

А вот об этом я с удовольствием напомню присяжным.

— Этот зал, ваша честь, находится в ведении граждан штата Массачусетс.

— Кто отвечает за этот зал, мисс Никерсон?

— А вот отвечаете за него вы, — говорю я с улыбкой.

Она разворачивается к присяжным:

— Леди и джентльмены, прошу вас не принимать во внимание последний ответ.

Присяжные взирают на судью. Лица у них непроницаемые. Судья Нолан переводит взгляд на Патти:

— Впредь свидетельнице рекомендуется отвечать на поставленные вопросы и воздерживаться от комментариев. Вы понимаете меня, миссис Хаммонд?

— Боюсь, что нет, — качает головой Патти.

Этот ответ судье Нолан не нравится. Она собирается что-то сказать, но тут вмешивается Стэнли.

— Ваша честь, — говорит он, — у меня больше нет вопросов к свидетельнице.

Прежде чем объявить перерыв, судья Нолан бросает на меня испепеляющий взгляд. И вскакивает до того, как судебный пристав просит всех встать.

Гарри встает, подходит ко мне и говорит:

— Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, теперь она хочет упечь за решетку тебя.

Похоже, за время перерыва настроение судьи Нолан не улучшилось. Она с кислой миной усаживается в кресло. Разворачивает его к скамье присяжных и, пока присяжные рассаживаются, изучает стену.