— Нет, — отвечаю я. — Слушайте, Стэнли, я в конце дня заеду в контору. Я сейчас в больнице, с женщиной, которую покалечил ее сожитель. А ее сожитель — Говард Дэвис, тот, кто работает с условно освобожденными.
— Гос-с-поди… — бормочет Стэнли.
— Похоже, он напился до чертиков и съехал с катушек. Домой вернуться эта женщина не может: когда она уезжала, он уже пил по новой. Отсюда я повезу ее прямо в суд, но это будет еще не скоро. Она в плохой форме.
— Нет проблем. Мы будем на месте.
Это, наверное, самая дружелюбная из фраз, когда-либо сказанных Стэнли в разговоре со мной. Я решила не искушать судьбу и закончила беседу.
И помчалась в больницу. Уже половина третьего. Утро было солнечным, а сейчас небо снова затянуто тучами. Жди очередного снегопада.
Автоматические двери распахиваются, я вхожу. На стенах объявления, призывающие пациентов приготовить страховые полисы, предупреждающие, что больные с серьезными травмами обслуживаются вне очереди. Есть и просьба отключить мобильные телефоны, которые могут помешать работе диагностического оборудования. Я послушно выключаю свой аппарат. Ни Сони, ни Мэгги я не вижу.
— Куда направили Соню Бейкер? — спрашиваю я у дежурной сестры.
— Ей сейчас накладывают швы, — отвечает она. — Дочка с ней. Можете пройти. — И показывает на длинный коридор. — Девочка очень переживает.
— Спасибо, — говорю я уже на ходу. И, еще не дойдя до кабинета, слышу голос Сони.
— Он не хотел, — повторяет она, пока молодой хирург уговаривает ее сидеть спокойно. — Не хотел. И будет очень переживать. Он такой…
Уж лучше бы помолчала!
Мэгги сидит в одиночестве у кабинета. Она уже не плачет, только раскачивается взад-вперед на стуле и, всякий раз, когда мать начинает защищать Говарда Дэвиса, трясет головой.
— Мэгги, сейчас кое-что произойдет. Я хочу объяснить тебе, чего ожидать.
Она перестает раскачиваться и смотрит на меня:
— Вы это о чем?
— Сейчас нужно будет предпринять некоторые шаги. У больницы имеются обязательства перед законом. Таково правило.
— Какие обязательства? — шепчет она испуганно.
— Например, нужно вызвать полицию.
— Нет! — Мэгги вскакивает. — Никаких копов!
Я усаживаюсь на пластиковый оранжевый стул и приказываю себе запастись терпением.
— Мэгги, ты тут ничего не решаешь. Больница обязана известить полицию. Таков закон.
Мэгги плюхается на стул и снова начинает плакать.
— Мэгги, бояться тут нечего. Ты не сделала ничего плохого. И твоя мама тоже. Неприятности будут только у Говарда Дэвиса.
Она недоверчиво косится на меня и снова вскакивает.
— Вы что, ничего не понимаете? — Голос ее звенит от отчаяния. — Я думала, вы нам поможете, а вы вообще ничего не хотите понять.
— Что понять, Мэгги? Что?
Она наклоняется ко мне.
— Он их знает, — шепчет она мне на ухо. — Он их всех знает. И постоянно твердит об этом. Он знает каждого копа в округе. И каждый коп знает его.
— Возможно. Он двадцать лет работает с условно освобожденными. Но это не значит, что ему позволено избивать твою маму.
— Они с ним ничего не сделают.
— Сделают. Придется. Полагаю, сейчас полицейские уже едут к вам домой.
— Ну да. Они отвезут его в участок. И тут же выпустят. Копы все его приятели.
— Копы тут ни при чем. Решать будет судья.
— Да он выйдет под залог. Судья и решить ничего не успеет. И знаете, что потом? Потом он ее убьет, — выпаливает она. — Убьет, и все. — Она отворачивается и закрывает лицо руками.
— Мэгги, Говард Дэвис говорил об этом? — спрашиваю я, понизив голос. — Говорил, что убьет творю маму, если она заявит в полицию?
— Да, — шепчет она. — Сказал, голыми руками задушит. Но сначала заставит ее смотреть, как он сделает то же самое со мной.
Стоянка у больницы пустеет — заканчивается дневная смена, разъезжаются медсестры и лаборанты. Снег валит хлопьями. Я устраиваюсь под козырьком и звоню на работу.
Запретительного судебного приказа Соне Бейкер недостаточно. Ей нужен адвокат, который докажет судье, что Дэвису должно быть предъявлено обвинение не только в домашнем насилии, но и в угрозе убийства, а также убедит судью округа Барнстабл посадить за решетку должностное лицо, работающее с условно освобожденными.
Я этим заняться не могу: я и так уже потратила слишком много времени, а на мне дело Бака Хаммонда. Гарри тоже не до этого: он в настоящий момент в суде. Но Соне Бейкер помощь нужна не завтра, а сейчас. Придется за это браться Киду. Задача сложная, он с такими еще не сталкивался, но я знаю Кида. Он справится.
Трубку он снимает мгновенно и, едва услышав мой голос, тут же начинает говорить:
— Марти, куда ты запропастилась? Я уже полчаса пытаюсь с тобой связаться. У тебя был выключен телефон.
— Знаю, Кид. Что происходит?
— Где Соня Бейкер?
Я настораживаюсь. Киду уже известно, как ее зовут? Когда мы уезжали, он ее имени не знал.
— Ее направили на рентген, — отвечаю я. — А почему ты спрашиваешь?
Он вздыхает:
— Полиция Чатема едет к вам.
— Отлично. Они могут взять у нее показания и пусть едут арестовывать ее сожителя. Это Говард Дэвис. Такой верзила, работает с условно освобожденными. Представляешь?
— Марти… — Кид снова вздыхает. — Говард Дэвис мертв.
