Он расплывается в широкой улыбке — настолько широкой, что я едва верю, что этот человек может соперничать по безжалостности с бабушкой Анной.
— Я буду ждать, — говорит он.
И я невольно улыбаюсь в ответ, а потом поднимаю глаза на Луку. Он смотрит на меня с гордостью. Он провернул все это ради меня, просто потому, что хотел добиться для меня справедливости.
Я сделаю так, чтобы он чувствовал себя любимым каждую секунду каждого дня — до конца наших жизней. А если судьба будет благосклонна, я повторю это снова, когда мы встретимся в другой жизни. Потому что одной мне никогда не хватит.
— Что ты сегодня делал в школе? — спрашиваю я у сына, Эвана. Он поднимает на меня сияющее личико и обхватывает мои ноги маленькими ручками, крепко сжимая. Сердце сжимается. Он чертовски милый и так похож на свою мать.
— Играл с друзьями, — отвечает он. — И на перемене видел Беллу.
— Да? — протягиваю я, пока мы ждем Изабеллу у школьных ворот. — Она не испугалась? У нее ведь сегодня первый день, ты присмотрел за своей младшей сестренкой, да?
Эван заливается смехом и трясет головой.
— Белла? Да ну, пап, ты что. Она вообще никогда не боится.
Я сдерживаю улыбку и качаю головой. Он, конечно, прав. Моей дочке всего четыре, но она действительно бесстрашная. У нее характер и ум Валентины, и это потрясающе, потому что наблюдать, как моя жена справляется со своей мини-копией — одно из главных удовольствий в моей жизни.
— Папа!
Каждый раз, когда она так меня зовет, у меня сердце замирает. Я наклоняюсь и ловлю ее в воздухе, когда она прыгает ко мне на руки, обвивая шею крошечными ручками. Такая чертовски милая. Сегодня она снова с ног до головы в розовом, вплоть до заколки в волосах. Это смешит меня до слез, потому что чувствуется своеобразная карма — Валентина тоже в свое время довела меня до розового безумия. Изабелла отказывается носить что-либо, кроме розового, и это сводит мою жену с ума, а вот Рейвен в полном восторге.
Я беру Эвана за руку, а дочь виснет на мне, как маленькая обезьянка.
— Мы к маме? — с надеждой спрашивает Эван. — Я сегодня сделал для нее подарок.
Я усмехаюсь и киваю.
— А почему подарки всегда только для мамы? — притворно возмущаюсь я, усаживая их в машину.
Водитель закрывает дверь, как только я щелкаю ремнем безопасности. Эван просто игнорирует меня, и я с трудом сдерживаю улыбку. Наши дети одержимы Валентиной так же, как и я, и я не могу их за это винить.
— Папа, — внезапно говорит Изабелла. — Я показывала тебе, что мне подарил дядя Матео в честь первого дня в школе?
Она вытягивает руку, и я изумленно смотрю на ее браслет, с которого свисает крошечный кулон. Этот идиот, мой шурин, в самом деле подарил моей четырехлетней дочке браслет с бриллиантами? Он вообще в своем уме?
— Это подвеска в виде сердца Milagro! Он сказал, что она приносит удачу!
Эван кивает и вытаскивает из-под рубашки цепочку.
— У меня тоже есть, но у меня не сердце, а рука.
Я коротко зажмуриваюсь и тру лицо руками, заметив, что на подвеске Эвана тоже сверкают бриллианты. Я же запретил нашей семье покупать детям такие нелепые подарки, но родня со стороны Валентины просто не может сдержаться. Буквально несколько дней назад перед нашим домом появились две миниатюрные машинки — одна розовая, другая черная. Просто потому, что Уго купил себе новый суперкар и решил, что детям тоже нужны такие, чтобы разъезжать по поместью Виндзоров и навещать своих дядюшек. Они меня в могилу сведут.
— Мы приехали! — ахает Изабелла.
Она всегда смотрит на офис с каким-то благоговением, и это невероятно умиляет.
— Мистер Виндзор, — слышится со всех сторон, пока мы идем к лифту. Сотрудники останавливаются, чтобы поприветствовать меня и детей.
— Можно я нажму кнопку? — спрашивает Эван, и я киваю, поднимая его на руки, чтобы он дотянулся. Он снова обнимает меня за шею, пока мы идем к кабинету Валентины, а Изабелла уже на десять шагов впереди. Откуда у нее столько энергии? Этот ребенок — настоящий ураган.
— Мама! — радостно вопит она.
Валентина поднимает голову от документов и улыбается, ее лицо озаряется, когда Белла обегает стол и бросается к ней.
— Моя малышка, — шепчет она, покрывая поцелуями пухлые щечки.
Эван тут же выскакивает у меня из рук и присоединяется к ним, а я тяжело вздыхаю, стоя в сторонке — брошенный и никому не нужный.
— А как же я? — спрашиваю, но дети меня просто игнорируют. Стоило им увидеть мать, как обо мне сразу забыли. Хотя, я не могу их в этом винить.
Валентина поднимает на меня взгляд, задерживая его чуть дольше обычного.
— Я люблю тебя, Лука, — говорит она.
Черт. Эти слова мне никогда не надоедят. Мы прошли через столько этапов вместе, но каждый из них только сильнее привязывал нас друг к другу. Я думал, что десять лет назад любил ее настолько, насколько это вообще возможно. Но с каждым днем моя любовь к ней только растет.
Я подхожу ближе и нежно целую жену в лоб.
— Я люблю тебя сильнее, детка, — шепчу, скользя губами к ее уху. — Сегодня ночью я тебе это докажу.
Она краснеет, и я чертовски кайфую от этого.
— Мам! — внезапно восклицает Изабелла.
