Он выглянул вниз во двор и попытался жестами обрисовать ситуацию. Его, кажется, поняли. По крайней мере, Бабкин кивнул, и опера вошли в парадное. Егор попытался просчитать действия противника. Сейчас опера разыграют какой-нибудь трюк с визитом соседа снизу, которого заливают, или кредиторами Мойши, пришедшими за долгом – это было, в общем, не столь важно. Вопрос, как на это отреагируют засевшие в квартире бандиты. А в том, что это именно бандиты, Егор почему-то нисколечко не сомневался. Любой мало-мальски подготовленный народ тут же рассредоточится по комнатам и постарается занять наиболее выгодные позиции. Кто-то пойдёт открывать дверь, если они, конечно, вообще станут её открывать, а не сделают вид, будто их здесь и нет вовсе. Возможно, кто-то решит выйти на балкон и взглянуть, что делается во дворе и в таком случае противников сразу же станет меньше. В любом случае начнётся какое-то движение, а открытое по причине летнего зноя окно позволит Егору без труда проникнуть внутрь. Как запасной вариант имелась ещё открытая форточка в комнате, где спала девушка, и он был уверен, что сможет в неё протиснуться, но проделывать подобные акробатические трюки при наличии распахнутого окна совсем не хотелось.
«Эх, сюда бы сейчас свето-шумовую и бери всех тёпленькими», – мелькнула бесполезная мысль.
Громкий стук в дверь и ядрёная брань были слышны даже на балконе. Кто-то из ребят ревел белугой на весь дом, без конца матеря бедолагу Мойшу, которого Егор даже в глаза не видел. Он мысленно усмехнулся, поражаясь сложным конструкциям, которые бы наверняка оценил Юрий Андреевич, но раздавшаяся в комнате немецкая речь заставила его мгновенно напрячься.
Он вновь осторожно заглянул в комнату, готовый тут же стрелять на поражение, и увидел, как все трое, уже вооружённые пистолетами, двинулись к выходу. Вышли, правда, лишь двое: последний, укрывшись за дверным косяком, взял на прицел невидимую отсюда входную дверь. Егор легко вскочил на подоконник, осторожно отодвинул в сторону невесомую прозрачную занавеску и, держа противника на прицеле, аккуратно слез на пол. В принципе можно было особо и не таиться – пьяные крики кого-то из оперов надёжно гасили все звуки, но Егор решил не рисковать. Ему удалось подобраться незамеченным, и мужик, получив рукоятью пистолета по голове, отправился спать. Егор мягко опустил обмякшее тело на пол, а тяжёлый трофейный ТТ оказался приятным бонусом.
Ко второму бандиту тоже удалось подобраться вплотную. Он страховал своего приятеля из дверей другой комнаты и лишь успел бросить в сторону Егора удивлённый взгляд. Он был вырублен мгновенно и так чётко, что Егору даже самому понравилось. Успевший открыть дверь бандит тоже получил рукоятью пистолета по затылку и осел безвольной куклой на пол. Прихожая быстро наполнилась людьми, а Егор пошёл в спальню к девушке.
Она продолжала спать. Впрочем, это было неудивительно. Захват бандитов прошёл очень быстро и практически беззвучно. Он склонился над её кроватью, осторожно тронул девушку за плечо, а она неожиданно резко развернулась к нему, выдёргивая из-под подушки небольшой дамский пистолет. Егор среагировал на автомате: вооружённая рука была отбита в сторону, а девушка, получив сильный удар в лицо, потеряла сознание. Егор перевёл дух и, не в силах сдержаться, высказал всё, что думал по этому поводу. Девушка, лежащая на кровати, была лет на десять постарше Руты и совсем на неё непохожа.
Глава 9.
– Что за шум, а драки нет? – с улыбкой поинтересовался Бабкин, заходя в комнату, но, присмотревшись к лежащей в отключке девушке, из разбитой губы которой текла тонкая струйка крови, поправился: – Драка тоже была.
– Это не Рута, – констатировал Егор и, подобрав лежащий на кровати небольшой пистолет, сунул его в карман. Презент Юле, если бог даст, конечно.
– Это вещдок, – нахмурился Бабкин.
– Да брось ты, – устало сказал Егор. – Это дело у тебя всё равно контразведка заберёт. Они тут по-немецки лопотали.
– Во как! – удивился старлей.
– Пошли допросим их по-быстрому. Может, кто чё знает, хотя надежды на это…
Двое мужиков сидели рядышком на диване под присмотром оперов и синхронно ощупывали свои головы. Третий продолжал лежать в коридоре.
– А этот что там разлёгся? – поинтересовался Бабкин.
– Готов, – равнодушно сказал Слава и, кивнув на Егора, добавил: – Он ему череп проломил.
Егор досадливо покачал головой. Именно этого мужика он тогда так ловко вырубил. Не рассчитал, выходит…
– Это плохо, – в тон подчинённому ответил старлей и, задумчиво осмотрев двоих задержанных, спросил: – С кого начнём?
Адресовалось это, по всей видимости, Егору. И он, обозрев изрядно нервничающих бандитов, быстро определился:
– Предлагаю этого.
