Телега бандитов вместе с гнедой кобылой была без особых хлопот пристроена в Стрые и во Львов Юля добиралась на попутках. Ей удалось разжиться довольно большой корзиной, в которую спокойно поместилось и наследство покойного штабс-ротмистра Мауша, и новое платье, и кое-какое бельё, вкупе с различными женскими мелочами. Теперь, если не считать оружия и узелка с золотом, она практически ничем не отличалось от многочисленных жительниц окрестных деревень, приехавших в город по своим надобностям.
Она немного потолкалась по рынку, где пополнила запас папирос и купила продуктов. Там ей на глаза попался здоровенный увалень, который довольно неосмотрительно сунул свой весьма пухлый лопатник в задний карман штанов, давно и по праву именуемый среди посвящённого люда «чужой». Юля тут же внимательно профильтровала окружающих, на предмет возможной подставы и даже сделала в ту сторону пару шагов, но вспомнив печальный опыт незабвенного Шуры Балаганова, резко передумала и отправилась прочь. Пухлые пачки ассигнаций, которые ждут её завтра в казино, всё равно не влезли бы в этот лопатник, поэтому не стоило лишний раз дразнить фортуну и понапрасну искушать судьбу.
Таскать с собой пару-тройку кило золота было глупо, поэтому основную часть своих богатств они надёжно спрятала на старом мыловаренном заводе, где они в своё время весьма неплохо провели вечер в компании Вацлава и его друзей. Решив, что десятка не очень приметных изделий ей вполне хватит, она отправилась на поиски помощника. Путешествующая в одиночестве молодая девушка привлекает гораздо больше внимания, чем влюблённая парочка. Ухмыльнувшись этой мысли, Юля свистнула извозчика и покатила в центр города, где в это время по идее должен был снимать комнату один ловкий малый, с которым она случайно познакомилась в кабаке во время алкогольного вояжа с подручными Поляка и Егором.
Вопрос с зачислением Егора в школу был решён удивительно просто. Капитан Акимов, докладывая заместителю наркома внутренних дел Украинской ССР, начальнику УНКВД Львовской области Василию Тимофеевичу Сергиенко о ликвидации банды, счёл нужным упомянуть о том, что на этот раз отличились не специально обученные чекисты, а простой польский паренёк, к слову, получивший пулевое ранение в грудь. Сергиенко заинтересовался и, вникнув в подробности, поддержал идею Акимова о зачислении Анджея Вишневского во Львовскую школу милиции. Выразил только сомнение, сможет ли тот нормально обучаться без нормального образования и знания русского. Но, узнав о том, что молодой поляк самостоятельно занялся изучением языка и уже делает определённые успехи, даже поставил его в пример, как образец человека, всеми силами стремящегося поскорее влиться в большую многонациональную семью советского государства.
Поэтому после выздоровления Егор прямиком направился во Львовскую школу милиции, и там, щеголяя новенькими сапогами (премия за ликвидацию банды, торжественно вручённая ему сержантом Бутько в день выписки), безо всяких проблем и бюрократических проволочек сдал экзамен на знание русского языка и основ конституции.
Обучение особых хлопот не доставило. Хотя и государственное, и административное, и уголовное право несколько отличались от ранее изученных, а история ВКП(б) и логика ему ранее и вовсе не преподавалась. Специальная подготовка, включавшая в себя агентурно-оперативную и следственную работу органов милиции, во второй раз давалась гораздо легче. Военная и физическая подготовка предусматривала строевую, огневую подготовку, топографию, тактику и самбо. Помимо этого, в рамках общеобразовательной программы, преподавали историю СССР, экономическую географию, русский язык и литературу. Также имелись факультативные занятия по фотографии и автомотоделу.
Попав в школу, Егор продолжил изучать польский язык, старательно делая вид, что учит русский. Понятное дело, что от курсантов-поляков пришлось дистанцироваться и общаться с ними только по-русски. Вся эта конспирация так или иначе помешала ему сдружиться с кем-то из ребят, хотя со всеми он старался поддерживать нормальные отношения. Большинство ребят были старше его и уже успели послужить в органах. Поэтому по первой поглядывали на него несколько свысока, но после того, как каким-то образом его история стала достоянием широкой общественности школы, на Егора стали смотреть очень даже уважительно.
Ещё находясь в больнице ему удалось отправить написанное во время вынужденного бездействия очередное (уже непонятно какое по счёту) послание в Москву и гораздо менее объёмную записку в местное УНКВД, в которой он кратко информировал соответствующие органы, где и когда они смогут задержать разведгруппу абвера. На этом он посчитал свой гражданский долг исполненным и успокоился.
Старший лейтенант Заитов, подойдя к кабинету директора школы милиции, замер нерешительно, задумался, но потом покачал головой, словно отгоняя сомнения прочь, и коротко постучав, распахнул дверь.
– Разрешите?
