Затем они помогли ему усесться на кровати и сняли повязку. Дедок внимательно осмотрел рану и смазал её какой-то мазью. Они вновь перебинтовали ему грудь заранее заготовленными полосками чистой ткани, а затем осторожно уложили Егора обратно. Дедок что-то негромко сказал, после чего тетка быстро выскочила из комнаты. А он жестом фокусника выудил из-под кровати плоскую металлическую посудину. Она очень напоминала медицинскую утку, коей, по всей видимости, и являлась. Судя по профессиональным оточенным движениям, дедок обладал большим опытом в этом вопросе.
Егор едва успел справить нужду, как в доме послышались тяжёлые быстрые шаги, и в комнату буквально вбежал сержант Бутько:
– Живой, герой! Ай, да молодец! – с порога начал горланить милиционер, но потом опомнился и несколько снизил децибелы. Он посторонился, пропуская деда с опасным грузом, затем шагнул к кровати раненого героя и перешёл на польский: – Ну, рассказывай, Анджей, как дело было.
По-польски он говорил чуть лучше самого Егора, и тот скорее догадался, чем понял, чего от него хотят.
– Они хотели меня убить. Сказали, что я их видел, – тоном умирающего лебедя прохрипел Егор. Он очень надеялся, что его акцент спишут на последствия ранения. Но Бутько, видимо, было совсем не до того. Он страдальчески посмотрел в сторону двери, за которой скрылся сердобольный дедок, очевидно рассчитывая на его помощь, но потом тяжело вздохнул:
– Повтори, Анджей. Я что-то совсем ничего не понял. Хрипишь, как дед старый.
Егор подумал, что несколько переигрывает и снова попросил воды. Напившись, повторил свои слова. В этот раз понимание было достигнуто.
– Так, а как ты их? Четверых-то! Я ж видел – только один убежал.
– Они меня позвали. Я подошёл и взял пистолет. Он за поясом был у кого-то, – тихо объяснил Егор.
– Молодец! – восхитился сержант. – Ладно, отдыхай. Дед Ероним говорит, что тебя через пару дней можно будет в больницу перевести.
Он уже собрался было уходить, но потом остановился и вперил в него пристальный взгляд:
– А где Машка, не знаешь? Она ничего тебе не говорила? Может, поехать куда собиралась?
Егор отрицательно помотал головой.
– Вас видели в тот день у родника, и я думал, ты что знаешь. Если она скрыться решила, то ты лучше сразу скажи. Пока не поздно. А то, сам понимаешь…
Егор снова помотал головой.
– Значит, беда… – сержант снова вздохнул. – Пропала девчонка. Как бы в руках этих нелюдей не оказалась.
– Каких нелюдей? – не понял Егор.
Бутько пару секунд раздумывал и нехотя пояснил:
– Того бандита, что тебя ранил, мы вчера в лесу мёртвого нашли. Тут неподалёку. Голого к дереву привязали и зарезали. Я думал, Машку разыщу. Собаку у Леслава взял, так она меня в аккурат на то место и привела. Там ещё телега была. На ней Машку, наверное, и увезли. Бедная девочка.
Сержант внимательно следил за реакцией Егора, и тому стоило немалых усилий, чтобы скрыть довольную улыбку. Значит, бедная девочка всё же перенеслась вслед за ним и даже уже успела прирезать штабс-ротмистра Мауша. Но понимая, что от него ждут сейчас других эмоций, Егор попытался привстать. И начал упрекать Бутько в том, что он тут теряет с ним время, а необходимо срочно искать девушку. Да и он сам готов тотчас отправиться на её поиски. Сержант постарался его успокоить, заявив, что он уже доложил куда следует, и вообще, сейчас делается всё возможное…
А затем Бутько, отведя взгляд, быстро попрощался и ушёл. Егор откинулся на подушки и стал размышлять, куда же могла направиться Юля.
Покойный штабс-ротмистр не обманул – тайник оказался на месте.
«Я в тебе, в общем-то, и не сомневался. Даже пытать не пришлось. Вполне хватило и описания процесса. А поначалу строил из себя духовитого пацана…» – подумала Юля, когда из-под разрытой земли показалась плоская металлическая крышка.
Как оказалось, штабс предпочитал золото. В основном ювелирные украшения, хотя имелась и пара десятков монет с профилем последнего русского императора. Того самого, с кем они не так давно пытались изменить историю. Юля переворошила содержимое большой тяжёлой коробки, закрыла её и уселась на удачно подвернувшийся фрагмент разрушенной стены старинного костёла. Или церкви. Определить более точно по остаткам строения было невозможно. Она закурила и принялась размышлять. Похоже, судьба в очередной раз подкидывала возможность всё бросить и осесть где-нибудь в тихом уютном уголке, которому в ближайшие лет эдак восемьдесят пять не страшны ни войны, ни даже природные катаклизмы. Это золотишко, конечно, не бог весть что, но на безбедную жизнь вполне хватит. Особенно если распорядится с умом. Приличный стартовый капитал, как ни крути, а с её знанием будущего приумножить эти богатства особого труда не составит.
