Первое практическое занятие по наружному наблюдению принесло сразу несколько сюрпризов. Небольшая группа курсантов, облачённых по такому случаю в гражданское, скучала во внутреннем дворике городского управления, поджидая своего преподавателя, который что-то задерживался, решая какие-то организационные вопросы с местным начальством. Егор даже встретил там парочку своих старых знакомых, оперов из угро, с которыми занимался тогда поисками Руты, но они, понятное дело, его не узнали.
Наконец, явился преподаватель:
– Заждались, небось? Ладно, не будем терять время. Ну, что, орлы, готовы слиться с окружающей действительностью?
Егор коротко хохотнул. Препод смерил его неодобрительным взглядом:
– Я сказал что-то смешное, Вишневский?
– Товарищ старший лейтенант, слиться не получится.
– Конечно, не получится, – согласился преподаватель, – вернее сказать, с первого раза не получится. Здесь, как и в любом деле, нужен опыт.
Егор снова не смог сдержать улыбки. Это не осталось незамеченным:
– Курсант Вишневский, я смотрю, вы сегодня в хорошем настроении. Имейте в виду, я могу очень быстро его испортить. Серьёзнее надо быть. Что вас так забавляет?
– Товарищ старший лейтенант, нам надо ничем не отличаться от местных жителей, а вы посмотрите на нас. Мы все обуты в одинаковые армейские сапоги. А во Львове мужчины в основном носят ботинки.
Препод быстро оглядел их обувь. Отрицать очевидное было бессмысленно, но и промолчать он не мог:
– Дельное замечание, но для практических занятий сгодится. При настоящей оперативной работе, конечно, лучше переобуться. За наблюдательность хвалю. Вам есть что добавить?
– Я заметил около парадного входа в управление торговца табаком и папиросами. Нам на занятиях рассказывали, что уже появились очень маленькие фотоаппараты, которыми можно за несколько дней сделать снимки всех сотрудников. Обычные преступники до такого вряд ли додумаются, а вот шпионы иностранных разведок могут.
Преподаватель смерил его внимательным взглядом, и Егор сразу же пожалел, что решил поумничать. К его счастью, в этот момент препод спохватился, взглянул на часы, понял, что они уже выбиваются из графика, и быстро свернул щекотливую тему.
А буквально через пару часов, во время занятий, Егор нос к носу столкнулся с вышедшим из-за угла обер-фельдфебелем Грубером, который по всем расчётам уже давно должен был находиться в заботливых руках контрразведки. От неожиданности Егор опешил и как-то само собой вырвалось удивлённое: «Грубер?»
Надо отдать ему должное, немец среагировал с похвальной быстротой. Его рука тут же скользнула под пиджак, но достать оружие он не успел. Егор, недолго думая, заехал ему по челюсти с такой силой, что потом ещё долго «нянчил» свою распухающую прямо на глазах кисть. Немец рухнул головой вперёд и так смачно приложился о мостовую, что Егор не на шутку встревожился, как бы он не убился ненароком. Валявшийся на мостовой наган, конечно же, поможет оправдаться в случае чего, но труп, само собой, не удастся разговорить даже при очень большом желании.
Подбежавшие товарищи окружили лежащего неподвижно обер-фельдфебеля и стояли в явном недоумении. Преподаватель же деловито растолкал курсантов, бросил на валявшийся тут же наган быстрый взгляд и присел над телом. Пощупал пульс, ухмыльнулся, а затем встал и принялся распоряжаться настолько чётко и спокойно, что Егор даже позавидовал его хладнокровию и рассудительности. Судя по всему, опыта ему было не занимать. Раздав ценные указания, он нашёл взглядом Егора, поманил его пальчиком и негромко сказал:
– Советую хорошенько обдумать свои показания, – потом он немного помолчал и неожиданно зло закончил: – Занятия вы мне сорвали. Имейте в виду, Вишневский, я очень недоволен вами.
Егор тяжело вздохнул и скромно потупил взгляд. Он и сам был собою недоволен.
Бывший начальник следчасти ГУГБ НКВД СССР, а ныне возглавлявший УНКВД Львовской области старший майор государственной безопасности Сергиенко выслушал доклад о задержании кадрового немецкого разведчика и подумал, что имя этого польского паренька Анджея Вишневского стало звучать в его кабинете подозрительно часто. Буквально на днях директор львовской школы милиции поделился поступившими на него сигналами и вот снова…
Никакого рационального объяснения этому он не находил, и именно это очень сильно беспокоило. Когда совещание было окончено, Сергиенко сказал, обращаясь к своему заместителю:
– Алексей Архипович, задержитесь.
Остальные сотрудники покинули кабинет, а когда за последним закрылась дверь, Сергиенко продолжил:
– Я хотел поговорить по поводу этого паренька, Вишневского. Значит, говорит, что немец просто показался ему подозрительным? А что именно не понравилось? Внешность, поведение, походка, чёрт возьми? – Василий Тимофеевич даже не пытался скрывать своё раздражение.
– Взгляд, говорит, был очень подозрительным, – улыбнулся начальник отдела УГБ, капитан государственной безопасности Коноваленко.
– Взгляд? – удивился Сергиенко. – И на основании этого он решил нокаутировать прохожего?
