Это уже становилось интересным. Он повертел головой по сторонам, но никого, кто мог бы представлять даже гипотетическую угрозу, не заметил. Ну, не рассматривать же всерьёз семейные пары с детьми или знакомых пацанов из школы милиции, спешащих куда-то со счастливыми лицами. Егор притормозил, поджидая «приятеля» и на спокойный, даже скорее ленивый вопрос: «Ты Пионер?», смог лишь утвердительно кивнуть. Его губы сами собой расплылись в дурацкой улыбке. Парнишка удивлённо уставился на него, затем торопливо извлёк из внутреннего кармана пиджака мятую фотографию, но Егор бесцеремонно выхватил её у него из рук и взглянул с неподдельным интересом. Качество было не ахти, но уж себя-то, вернее сказать, Анджея он узнал без труда. Снимок был сделан с рисунка, выполненного карандашом и скорее напоминавшим дружеский шарж, чем портрет, хотя черты лица были переданы достаточно точно. Внизу знакомым каллиграфическим почерком было аккуратно выведено его прозвище, которое в этом мире мог знать всего один человек.
Егор почему-то решил, что они поедут к Поляку, но так и не представившийся парнишка, назвал извозчику улицу на другом краю города. Ехали в полном молчании, а потом, отпустив пролётку, ещё долго шли пешком. Ничем не примечательный дом на окраине, злющая собака на цепи и скучающий на лавочке у входа паренёк, который вообще никак не отреагировал на их появление.
В комнате, скудно освещённой двумя керосиновыми лампами, за круглым столом в центре сидели двое. Юля в красивом новом платье и какой-то незнакомый парень лет двадцати пяти. Судя по всему, милицию тут не жаловали. Увидев Егора в форме, он тут же выхватил откуда-то из-под стола ТТ-шник, но сидящая рядом Юля ловко вывернула оружие из его рук и положила пистолет на стол.
– Я смотрю, ты окрас не меняешь, – улыбнулась она вместо приветствия. – Присаживайся.
Егор подошёл к столу и уселся на свободный стул.
– Это кто? – быстро спросил незнакомый парень по-польски, буравя Егора неприязненным взглядом.
– Это старый друг, который, как известно, лучше новых двух, – она говорила на русском и явно забавлялась этой ситуацией.
– Я ведь просил тебя говорить по-польски или по-немецки, – повысил было голос незнакомец, но девушка тут же повернулась к нему и процедила, переходя на польский:
– Не говори, что мне делать, Ежик, и я не скажу куда тебе идти. Я тебе сколько раз говорила: учи русский – пригодится.
– Это кто? – упрямо повторил Ежик.
– Я, конечно, могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что перед нами Анджей Вишневский, – она задорно подмигнула Егору, и это не укрылось от Ежика.
– Ну, так я это… пойду тогда? – подал голос стоявший в дверях провожатый.
– Жрать будешь? – вместо ответа поинтересовалась Юля.
– Не откажусь.
– Ты знаешь, что где лежит – занимайся. Потом смени того, что на улице – пусть тоже поест.
Парень кивнул, вышел в соседнюю комнату и зазвенел там посудой.
– Знакомьтесь, парни. – Юля взяла стоящий перед ней бокал с шампанским, пригубила и поставила обратно.
– Уверена? – Ежик бросил в её сторону внимательный взгляд. Юля молча кивнула.
– Анджей, – протянул руку Егор.
– Ежи, – хмуро бросив Ежик, едва взглянув в его сторону.
– Ты чё, Ежик, после сортира руки не мыл и за стол уселся? – с явной угрозой в голосе процедила Юля.
Они встретились такими взглядами, что Егору показалось, будто скрестились шпаги. После недолгой игры в гляделки Ежик отвернулся и налил себе из стоящей на столе бутылки. Молча выпил и впился зубами в краюху хлеба.
– Ежик, я вот сейчас немного не поняла. Мы это, кажется, уже обсудили. Если ты тут жигана исполняешь, то расход по мастям и блатуй там, где-то на стороне…
Она не договорила. Ежик вскочил с перекошенным от гнева лицом, опрокинув стул, вонзил в неё свирепый взгляд, а затем быстро выбежал из комнаты.
– Воспитываешь? – с лёгкой улыбкой поинтересовался Егор. – Это кто вообще? Новый Вацлав?
– А… – она пренебрежительно махнула, – Ездили с ним в Берлин. Он по-немецки, лучше, чем мы по-русски ботает. Привязался потом…
– Ты где пропадала? Я уже чего только не передумал, а потом мне Бутько рассказал про голого штабс-ротмистра, и я понял, что ты тоже здесь. А если б тебя живой взяли? Что трудно было и себе пулю в голову?
– Грех это! – твёрдо сказала девушка, – Да и непонятно, как бы потом сложилось. Может, при самоубийстве эта тема по-другому сработает. Ну, и хотелось ещё кого-нибудь в Вальхаллу отправить.
– Получилось?
– Троих точно, – явно довольная собой похвасталась Юля, – Ещё парочка может и выкарабкается.
– А в Берлин зачем? Искала Зимина? Так он вроде в этом… Ну как его…
– Не напрягай голову, Егорушка, Целендорф – это пригород Берлина. Когда-то вообще деревней был, а в наше время, конечно, уже район города.
– Ну, и как съездила? Удачно?
– Нормально. Страху, правда, натерпелась. Там патрули на каждом шагу. Но доки на уровне оказались. Я потом этого мужчинку три дня поила, и не самогонкой, заметь. А уж капусты в карманы насовала…
– Да похер. И чё Зимин? Обрадовался?
