Друг за другом на площадь стали выходить девушки, одетые в тёмно-синие ципао, фасоном и цветом знакомые каждому посетителю ресторана “Три Ножа”, и парни, в одежде которых любой узнал бы форму младших поваров. Они синхронно, словно хорошо подготовленные воины великого генерала, занимали свои места, формируя телами длинный коридор.
— Хо! — прокричали официантки и повара, одновременно вскинув в воздух яркие флаги с эмблемой ресторана.
Ритм барабанов ускорился, и на площадь сквозь живой коридор ступила одинокая фигура в ярко-алом шёлковом одеянии старшего повара.
Следуя ритму барабанов, Ксинг прошёл мимо рядов работников ресторана, улыбаясь парням и подмигивая девушкам. Парни улыбались в ответ, а девушки ещё и строили глазки.
Подойдя к столам с ингредиентами, Ксинг дождался окончания барабанной дроби, выхватил из ножен на бёдрах два тесака, ловко провернул их в ладонях, с громким стуком вонзил в разделочную колоду и воздел руки в воздух.
Публика заревела от восторга.
Ксинг, рисуясь, сделал несколько стелющихся шагов в сторону очагов и выбросил вперёд ладони. Столб огненной ци, вырвавшийся у него из рук, воспламенил дрова и разжёг печи.
Публика дружно ахнула.
Барабаны выдали короткую серию из трёх ударов и замолчали.
— Горячо! — нарушили тишину громким дружным возгласом повара и официантки, уже сменившие построение. Девушки застыли, взметнув в воздух флаги, а парни — подняв вместо них вверх острые ножи.
Вновь зазвучала барабанная дробь, Ксинг выдернул тесаки из колоды и приступил к готовке. Ножи так и мелькали в его руках, он рубил, шинковал, резал, протыкал и готовил ингредиенты, которые затем отправлялись во множественные котлы и сковородки незаметными для глаза движениями. Некоторые ингредиенты он резал на доске, некоторые подкидывал вверх, неуловимо быстрыми взмахами ножей нарезая прямо в воздухе, а некоторые — разрубал с оттяжкой.
— Сладко! — выкрикнул хор поддержки, парни и девушки снова застыли в изящных позах, стоило прекратиться барабанной дроби.
Бохай, сидевший во главе стола судей, одобрительно наблюдал, поглаживая бороду. Зрители дружно охнули, после чего снова зашумели.
Ксинг продолжал работать. Он метался между столами и очагами, резал, кидал новые ингредиенты в котлы и на сковороды, перемешивая и переворачивая, немного жалея, что не может наблюдать за представлением, главным участником которого является он сам.
Шёлковые платья обтягивали стройные тела девушек, чётко обрисовывая каждый волнующий изгиб. И хоть парни, исполняющие танец, Ксинга совсем не интересовали, он признавал, что те тоже выглядят отлично.
— Остро! — воскликнули танцоры, вновь приняв грациозные стойки.
Ксинг, занимаясь готовкой, в который раз поразился, насколько же тут, в Мыаньтао понимают толк в превращении довольно скучного для стороннего зрителя процесса готовки в захватывающее представление. Он подкинул высоко в воздух ножи, схватил несколько бирюзовых головок ледяного лука, положил на доску, вытянул руки, и ножи сами упали в подставленные ладони.
— Горько! — вновь разорвала наступившую тишину группа поддержки.
Новая барабанная дробь изменилась, в неё вплелось гудение духовых инструментов. Под яростную воинственную мелодию на площадь вышли два дракона. Ксинг чувствовал знакомую ци — на этот раз костюмы драконов надели охранники ресторана и подсобные рабочие. Гибкие длинные тела, синхронно топая множеством ног, закружились посреди площади, демонстрируя прекрасную слаженность и подготовку.
— Солоно!
Показательный экзамен мало напоминал настоящую работу на кухне. Если там в распоряжении повара был целый день, он мог планировать время когда и как начинать готовку каждого из блюд, то сейчас приходилось учитывать не только вкус, но и зрелищность, настроения публики и судей, а значит, готовить всё одновременно. Ещё на кухне имелась масса помощников, повару не требовалось всё делать самому, но судьям полагалось оценивать вовсе не работу поварской команды. Впрочем, у Ксинга, предпочитающего полагаться только на себя, эти требования не вызвали особых затруднений. К тому же время готовки каждого из блюд он запросто контролировал своей ци.
Барабанная дробь ускорила ритм, драконы встали на дыбы, а танцоры вскинули вверх ножи и флаги. Вместе с ними воздел ножи и Ксинг, одновременно выпуская изо рта длинную струю огня.
— Вкусно! — прорезал воздух финальный выкрик танцоров.
Трюк, который Ксинг освоил совсем недавно, был немного бестолков, ведь огонь гораздо удобнее выпускать из рук, зато очень эффектен. Увы, несмотря ни на что, назвать подобные придумки «техниками» у Ксинга не поворачивался язык. За два с лишним года ученичества у Бохая он освоил множество способов применения ци, но ничего из того, что он умел, не смогло бы сравниться ни с навыками героев созерцательных кристаллов, ни с умениями учителя.
Учёба у Бохая отнимала немало времени, а на кухне не требовалась большая сила, тут гораздо важней был тонкий контроль. Поэтому Ксинг усиленно занимался и оттачивал умения, а Имперскую Библиотеку Мыаньтао посетил лишь считанные разы.
