Он вздохнул. Можно, конечно было бы попытаться купить ещё один кристалл из тех, старых, настоящих. Дела ресторанчика «Под панцирем» шли вполне неплохо, да и сбережения у Ксинга имелись. Но, откровенно говоря, было жалко денег. Эксперименты с рецептами требовали немалых затрат, так что куда деть заработанные собственным трудом монетки, он знал и так.
Забывать прошлое не стоило, но и попытки его вернуть приносили странные результаты. Сначала Фенг начал стремиться к трудностям, да так, как Ханя Нао не могла заставить даже палка учителя. Потом пропало желание постоянно есть вкусные блюда — пусть, перемежая рис, овощи и куриную грудку с приготовленными собственноручно деликатесами, Ксинг испытывал от еды гораздо большее наслаждение. Теперь и кристаллы полностью разочаровали, выродившись в какую-то ненастоящую ерунду. Понятно, у всего была крепкая и ясная причина, но всё равно! Вот во времена Ханя Нао всё было лучше!
— Что за жалкое бездарное дерьмо, — вздохнул Ксинг. — Ладно, к демонам! Эй! Каждый посетитель «Под панцирем» может смотреть это недоразумение совершенно бесплатно. Если, он, конечно, что-то заказывает, а то знаю вас, дармоедов!
Посетители издали восторженный рёв. Похоже, они так и не поняли, что Ксинг с лёгким сердцем отдал на растерзание то, что счёл настоящим мусором. Для них это была недоступная простым смертным забава высшей аристократии. Что же, слова негодяя-учителя о том, что «смотрит на чужие подвиги только тот, у кого нет собственных», содержали крупицу истины. У Ксинга хватало и своих приключений.
— Уж ты бы им показал, Ксинг! — завопил один из посетителей.
— Нарезал бы им парочку историй! — поддержал другой.
— Но вначале напоил бы своими смесями! — захлёбывался смехом третий. — Особенно «Пьяной сливой»! Крепкой, как пламя Преисподней!
— Разделал бы, как черепаху!
Не в силах больше киснуть из-за несправедливости мироустройства, Ксинг широко улыбнулся и сам. Ведь эту черепаху он действительно разделал! Да, пришлось изрядно потрудиться, ведь крепкую шкуру не пробивали даже его усиленные ци ножи, панцирь отражал любые атаки, а броски огромной пасти, настигни атака своей цели, могли привести к мгновенной смерти. Впрочем, в жизни Ксинга бывали схватки и посложнее. В этот раз он, в отличие от предыдущих сражений, был вооружён не жалким самодельным копьём с наконечником из камня или простого железа, нет, у него имелось настоящее оружие. А там, где не помогает меч, всегда сработает хорошая дубина. Ксинг крутился под ударами огромной зверюги, словно шестипёрый вьюн на сковородке, но стоило ему уловить нужный момент и, усилив удар ци, наконец-то обрушить верный цеп на бугристую голову, как черепаху повело. Теперь атаки её головы напоминали движения Хромого Суня после выпивки, так что Ксингу не составило труда нанести сначала второй удар, а затем и третий.
После этого сражение с опасным монстром стало напоминать простое избиение. Если бы не столько погибших людей и разрушенных зданий, ему стало бы черепаху даже жаль. В конце, когда ошарашенная зверюга втянула голову в панцирь, Ксинг даже почувствовал себя каким-то злодеем, издевавшимся над безоружным. Добить черепаху не составило особого труда, гораздо больше пришлось потрудиться, извлекая тело. Опасения повредить панцирь оказались напрасными — прочностью тот мог поспорить с любой крепостной стеной.
Как и условились заранее, глаза, сердце и печень черепахи достались Цаю Шаолуну. Забрал алхимик также и некоторые оставшиеся внутренности, из тех, что не требовались для готовки. К скучному и утомительному делу разделки удалось привлечь как местных жителей, так и подоспевший из Могао гарнизон, и поэтому работа спорилась.
По священным законам Империи добыча принадлежала охотнику, если речь, конечно, не шла о браконьерстве на чужих территориях. Поэтому в ответ на требование отдать трофей Ксинг лишь смерил командира гарнизона презрительным взглядом. После длительной торговли, оскорблений и угроз они всё-таки пришли к соглашению. Скелет черепахи ушёл двум мастерам ци, настоящим феям, чьи красоту и надменность алхимик ни капли не преувеличил, а прочная ороговевшая шкура, почему-то исписанная странными и полными ци письменами на неизвестном языке, досталась городской страже в качестве материала для доспехов. За это, помимо денег, Ксинг получил не только помощь в разделке и значительную сумму денег в виде банковской расписки, но и содействие властей со всеми формальностями по открытию ресторана и улаживанию процедур с налогообложением.
Пустой, очищенный от содержимого панцирь Ксинг перетянул к самому берегу, чтобы в любое время иметь хороший вид на океан. Рядом с названием он разместил эмблему Бохая — и вовсе не для того, чтобы воспользоваться славой учителя, наоборот, для прославления его имени здесь, где о «Трёх Ножах» никто и не слышал.
