— Воины Империи сильны и свирепы, — согласился Шариф. — Но я и не планировал с ними сражаться. На южном побережье есть огромный полуостров, где находится самый крупный город-порт во всём мире. Несколько лет назад я прощупал их силы. Укрощённое мною чудовище было побеждено, но помогло получить представление, чего ожидать в будущем. У меня есть настоящая армия, способная захватить весь полуостров!
Шадия бросила на Ксинга умоляющий взгляд, качнув жезлом, как бы спрашивая: «А теперь я могу его стукнуть?» Ксинг качнул головой, попросив подождать чуть дольше.
— Ты сказал, что воины Империи сильны. А что помешает им уничтожить эту армию?
— Моя армия способна воевать и в море и на суше! У меня есть сотни сильных Хранителей, величественных и устрашающих огненных стражей, каждая из которых сильнее джинна и ифрита! И самое главное! Сильнейшая из армий Империи будет очень занята другим сражением. А когда она вернётся, я уже помещу весь полуостров в аалам мастур!
— Аалам мастур? Но ведь что толку во владениях, отрезанных от мира? — спросил Ксинг.
— О, я в тебе не ошибся! Ты не только знаешь о столь сильной магии, но и имеешь немалые амбиции! Этот полуостров огромен, он расположен в ключевом месте и слишком важен для торговли и мореплавания! И он не будет отрезан от мира окончательно, туда попадёт и оттуда выйдет лишь тот, кто получит моё соизволение! Империи придётся смириться, у неё не останется выхода, кроме как признать существование новой страны и вести с ней торговлю!
— Звучит очень заманчиво, — сказал Ксинг. — Но нет. Шадия, теперь можно!
— Но почему? — закричал Шариф. Шадия, бросившаяся в атаку, остановилась, тоже ожидая ответа.
— Потому что именно я убил твою черепаху, — захохотал Ксинг. — Из неё вышел очень славный суп!
Он отпустил потоки ци, удерживающие бороду и сдёрнул тюрбан, открывая Шарифу своё лицо.
— Ты? — закричал Шариф. — Ты-ы-ы-ы-ы-ы?
— Приятно снова встретиться. Кстати, Шадия — моя ученица, а ты — ученик моего ученика. Так что можешь называть меня просто: «почтенный старейшина».
Ксинг собрался вернуться к артефакту, но увидел, что лицо Шарифа исказилось от гнева. Он взлетел в воздух и вытянул руки:
— Ты! Ты мерзкое порождение пустынной скверны! Жалкиий червь, презренная личинка! Я вернусь в твою Империю и закончу начатое дело! А ты останешься навсегда на краю света в вечных льдах, откуда никому нет возврата!
Шадия сорвалась с места и взвилась в воздух, замахиваясь кулаком и исторгая из жезла мощный ослепительный луч.
Но Шариф вновь успел прокричать знакомые слова:
— Ибаад Ила Аль-Уфук Аль-Баид!
В другое время Ксинг запросто сумел бы разрушить заклинание, но сейчас, как назло, его внимание было занято кристаллом. Поэтому он отбросил потоки, обхватил артефакт ци и отправил его в свой пространственный браслет.
Мир поглотила яркая вспышка, но Ксинг едва успел её заметить, так как тело затянуло в чёрную пустоту.
Гнев, душивший в этот момент Ксинга был столь силён, что мог крушить камни. Собственно, он эти самые камни и крушил — Ксинг даже не пытался обуздать свою силу, позволив ей выплеснуться наружу, не сдерживаемую больше никаким самоконтролем. И сила ответила, подчинившись бурлящим эмоциям.
Второй раз! Это случилось во второй раз, и оба раза по вине одного и того же человека! Хотя… Как раз Шарифа Ксинг ни в чём и не винил — тот делал, что предписывал ему злодейский путь, и не было ничего неправильного в том, чтобы вырвать победу у судьбы и обстоятельств. Именно Ксинг оказался либо слаб, либо не готов, либо и то и другое вместе.
Кто бы мог представить Лю Минфея, Ледяного Ворона, проигравшего Хуан Цзи по прозвищу Пылающий Демон? Или же Бао Сяо, которого бы постоянно побеждал даже не Дариуш аль-Цап, а Гао Юн, один из главных подручных Дариуша? Правильно, никто! Потому что герой может проиграть один раз, но никогда дважды!
Шариф, чьё полное имя Ксинг даже не потрудился запомнить, не просто победил Ксинга, не просто дважды — дважды! — разлучил его с любимыми женщинами, так ещё и оба раза сделал это с помощью одной и той же техники!
Да, оба раза обстоятельства складывались так, что Ксинг оказывался занят: в первый истратив почти всю ци на спасение Альмирах, а во второй — полностью сосредоточившись на обезвреживании опасного артефакта. Вот только если после этих всех провалов и просчётов Ксинг всё ещё планировал становиться героем, то ему следовало бы сосредоточиться на преодолении препятствий, а не на жалостливых оправданиях.
Ксинг разрушил заклинание Шарифа сразу, спустя считанные мгновения разорвал плетения с помощью своей ци. Но и этих мгновений оказалось достаточно, чтобы забросить его в место Никуда, находящееся в стране Нигде. Можно было утешиться лишь тем, что, каковы бы ни были цели Шарифа, он их не достиг. Но Ксинга не интересовали утешения.
