— С точки зрения статистики, так не может продолжаться вечно. Когда-нибудь и на твоей улице перевернется пазик с пряниками. Знаешь что самое главное сейчас?
— Не набрать пять кило за неделю?
— Самое главное — отвлечься. Привести в порядок свои мысли, заняться собой. А что этому способствует?
— Что?
— Бег, — сказал я, улыбаясь, — по мне, конечно, лучше вечером. Когда голова переполнена мыслями, выйти на улицу и трусцой, неторопливо, побежать. И лишние калории сжигаешь, а их, мне кажется, ты употребила уже порядочно, — я аккуратно забрал чипсы. От одного их запаха замутило, — и думаешь обо всем, что случилось за день. Ненавязчиво, в энергосберегающем режиме. Понимаешь?
Лилька кивала. Может, не слишком честно, потому что к спорту моя сестра была почти равнодушна. Пока ее спасал лишь хороший метаболизм и отличные гены. Но благодаря второму уровню мастерства в Убеждении я мог изменить ее жизненную парадигму. Пусть ненадолго, но именно сейчас это было очень необходимо. Вытащить ее из четырех стен и показать, что вокруг есть другой мир. И жизнь не закончилась, просто наступил не самый легкий этап. А его надо пережить.
— Бегать, — со стеклянными глазами ответила Лиля.
Я сдержался, чтобы не отвести взгляд. Сестра сейчас напоминала фарфоровую куклу. Не нравится мне, как работает это внушение. Но что делать? Я похлопал ее по плечу и в глаза вернулась осмысленность.
— Тебе когда на работу? — спросил я.
— Послезавтра.
— А сегодня что делать будешь?
— Не знаю. Может уберусь, побегаю… — она вдруг произнесла это с каким-то неожиданным восторгом, — я со школы не бегала.
— Вот и правильно, — снова обнял я ее, — а я пойду. Маму вечером набери, а то она волнуется.
— Хорошо.
Весь путь до общаги я ощущал себя говном. Таким вонючим, коричневым, в дурацком плаще. Пришел, увидел, разрушил личную жизнь сестре. Потому что если бы не я, то никакой Максим бы и не появился. Охмурял каких-нибудь потасканных тетенек себе под стать и бед не знал. Теперь же его прах развевает ветер, Лилька заедает проблемы канцерогенами, а Сережа мучается угрызениями совести.
Перед входом в общину я на мгновение замешкался. Обернулся и встретился глазами с тем самым Прыгуном, что караулил меня возле дома. Вот ведь, зараза, даже не таится. Дать бы ему чему-нибудь хорошим по голове. Однако до супостата метров тридцать, а этому человеку-лягушке перепрыгнуть двухэтажный дом и оказаться на крыше — только подпоясаться.
А вот в общине, на удивление, оказалось многолюдно. Причем, это не было похоже на какую-то тусовку а-ля «Посижу в Синдикате, попью пива». Ребята и девчата целенаправлено заявились сюда, а теперь ходили по лавкам и мастерам. Судя по количеству азиатов и темнокожих, складывалось ощущение, что где-то рядом проходит олимпиада.
— В курсе, что тут происходит? — спросил я Рис, как только увидел.
— Неа. Но всем заправляют Видящие. Я заметила твоего друга с волшебным мечом.
— Арту… В смысле, Артана?
— Ага. Ну и еще всякие, как я поняла, шишки повыше.
— Магистры были? Или Гроссмейстер?
— Неа.
— Жаль, у меня есть к нему пара вопросов. Ладно, если тут так тесно, то нам самое время свалить.
К моему величайшему удивлению расталкивать Троуга не пришлось. Корл, хоть и весьма помятый, сидел на скамейке у своего дома. Рядом, сладко зевая, ютился Лиций.
— Ну что, голуби мои сизые, готовы?
— Готовы. С-с-сергей, я хотел бы поговорить о целесообразности нашего с Р-р-рис перехода. Есть ли смысл?
— Есть, рыбоед, — вмешалась девушка, — в Элизий нас с тобой не пустят. Рожей не вышли. Однако если этих двоих будут преследовать, то Вратарю может понадобиться помощь, чтобы отразить атаку на обитель.
— Слова не девочки, а мужа, — усмехнулся я, — надеюсь, все пройдет быстро и без последствий. Я драться бы ни с кем не хотел.
— А придется, с тобой Троуг идет. Значит, неприятности особо искать не надо будет.
— Мы так и будем здесь стоять или уже отравимся? — спросил корл. — Холодно вообще-то.
Ничего себе? Троугу холодно? Хотя сегодняшнее утро можно было бы назвать нетипичным для конца второго зимнего месяца — более, чем тепло. Неужели здоровяк волнуется? Ну да, раньше же он путешествовал в Элизий для разграбления гробниц.
— Да, давайте не будем медлить. Надо лишь пойти и достать этот камень.
И не дожидаясь остальных я уверенно направился к обители Вратаря. Надеюсь, что этот страж миров на месте, а не сбежал, как в Ретноре.
Власть, как известно, развращает. Вера в собственное могущество и безнаказанность играет дурную шутку с восприятием реальности. А если еще до возвышения тебе долгое время приходилось пресмыкаться перед сильными мира сего, то жди беды. Обычно так и рождаются «вахтеры» — люди, наделенные толикой власти и возомнившие себя пупом земли.
