Привязанность здесь особенно болезненна, ибо понимаешь, что привязываешься к тому, кто очень скоро покинет тебя. Господин Н. (вероятно, он страдает ретроградной амнезией) мне особенно близок. Он появился в клинике недавно, и агент не оставляет его, навещает дважды в неделю. Наверно, он привязался к господину Н. или по какой-то причине чувствует необходимость с ним общаться, потому что приезжает из города и проводит здесь всю вторую половину дня. Сначала мы отправляли за ним машину, но потом он от нее отказался и стал приезжать на своей. Мне думается, что людям, даже таким, как он, необходимо выговориться. Прежде он не мог. А теперь, когда может, это никому не интересно. И вдруг нашелся кто-то, кто внимает каждому его слову. И этот кто-то готов выслушать, готов узнать все истории того времени. Человек, за которым агент следил, теперь терял память и тем самым оказался дважды зачеркнутым в жизни.
Расскажи мне, кто я такой.
Агент чувствует себя человеком, способным манипулировать. Благодаря профессии он всегда обладал такой властью, но гораздо меньшей, чем сейчас. Он властен придумать жизнь человеку, который уже почти ничего не помнит. Ему можно подсунуть полностью выдуманные воспоминания. Да, но все-таки нужно учитывать опорные точки памяти, которые еще оставались у господина Н. К тому же никогда не знаешь, когда всплывет какая-нибудь утерянная деталь, и тогда забытые лица или фразы придут обратно по шаткому мосту из нейронов. Однако, по крайней мере пока, у господина А. (так мы его назовем) нет таких намерений. Ему просто тоже хочется вернуться в теплую пещеру прошлого.
— Однажды, — рассказывает он господину Н., — вы уселись за мой столик. В кафе «Под плющом», недалеко от вашего дома, на той же улице. Я всегда там сидел и смотрел, кто входит в ваш подъезд и кто оттуда выходит. И в один прекрасный день после обеда вы вышли из дома и направились к кафе. Войдя внутрь, вы осмотрелись по сторонам и уселись за мой столик. Там имелись свободные столики, кафе было полупустым, но вы подсели ко мне, даже не спросив. Я перепугался, подумал, что вы меня раскрыли. Сидел и ждал, что вы скажете, обдумывал всякие варианты. Заказал водки, тогда все пили водку. Даже водку с кока-колой. Кока-кола раньше продавалась в таких красивых стеклянных бутылках. Да… Пил я свою водку и ждал, когда вы выложите карты. Но вы молчали. Прошли мучительные полчаса. Время от времени вы бросали на меня взгляд. Я чувствовал себя полностью разоблаченным. До сих пор задаю себе вопрос: вы знали, что я за вами слежу? Обычно люди ощущают это. Знали?
— Я не помню, — беспомощно пожимает плечами господин Н.
Господин Н. всегда ожидал этих встреч с большим нетерпением. Мне казалось, что он живет только для того, чтобы услышать всю историю о себе. Я люблю подсаживаться к нему. Иногда мы обмениваемся парой фраз, а потом молчим. Я не знаю, что происходит в его голове, но, кажется, он помнит гораздо больше, чем показывает. Может быть, тоже играет в какую-то свою игру, изображая из себя забывчивую жертву, которая разрешает рассказчику манипулировать собой, демонстрируя полную амнезию. Таким образом он усыпляет его бдительность, вынуждая рассказывать все подробно, раскрывая детали, о чем раньше и не мыслил.
— Расскажите мне, — говорит господин Н., — какие рубашки я носил, какую обувь, смеялся или мрачно молчал, как ходил по улице — глядя себе под ноги или по сторонам, сутулился или нет… Я был счастлив? — наконец задает он неожиданный вопрос, которым ввергает агента в ступор.
Агент может подробно описать рубашки, пиджак, плащ, рассказать о сигаретах, пиве и водке, которые заказывал себе объект наблюдения, но… Нет человека, который сумел бы ответить на последний вопрос, если он не касается его самого. Даже жены и любовники постепенно забывают об этом. И только тайный агент знает подробности. Попробуем понять ситуацию, в которой он находится. Агент должен наблюдать и описывать то, что видит. А видит он очень мало. Ну что такого может произойти за день с мужчиной лет пятидесяти в те времена?
Вот господин Н. выходит, идет по тротуару. Останавливается. Достает из кармана коробок спичек. Закуривает сигарету, прикрывая ее руками от ветра. Какие сигареты он курит? «Стюардессу», какие же еще. Как он одет? В серую рубашку, рукава закатаны. Брюки, туфли… Ого! Туфли итальянские, остроносые, дорогие… Это надо отметить. Кроме того, голова прикрыта борсалино. Не так уж много людей носят борсалино. И это отметить… Если кому-то придет в голову издать тысячи страниц, написанных в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые годы разными агентами, наверное, получится увесистый болгарский роман о том периоде. Точно такой же убогий и бездарный, как и сам период.
