В последнее время не раз отмечалось, что должность генсека первоначально не имела того особого, лидирующего значения, которое она приобрела позже. Таковой она, можно полагать, и осталась бы в системе партийно-государственного руководства, возглавляемого лично Лениным. Но в том-то и дело, что реорганизация Секретариата ЦК в 1922 году, вызванная реальными потребностями совершенствования одного из центральных партийных органов, происходила в условиях его вынужденного отхода от повседневного руководства партией и страной.
Ещё зимой 1921/22 года Каменев, как мы видели, был оставлен Лениным председательствовать на заседаниях Политбюро; одновременно такую работу ему пришлось вести и в Совнаркоме. Эти же обязанности (в какой-то мере, так сказать, слепок повседневного ленинского руководства) были возложены на него и с конца мая 1922 года, когда Владимир Ильич уехал в многомесячный отпуск и был вынужден из-за первого инсульта оставаться в Горках до середины осени.
Факты эти общеизвестны. Но есть обстоятельства, связанные с ними, которые как-то выпадают из поля зрения исследователей. Вспомним ленинское положение о необходимости сочетания двух типов руководителей: одного, способного охватывать широкую действительность, привлекать людей, то есть вести коллективную работу, и другого — его помощника, наделённого администраторскими качествами.
Не относится ли это и к той ситуации в высшем партийногосударственном руководстве, которая возникла весной 1922 года? Ленин, несомненно, ценил определённые возможности Каменева, иначе он не поручил бы ему замещать председательствующего в Политбюро, Но учитывал и его недостатки. «Каменев, конечно, умный политик, — заметил он в упомянутом разговоре с Троцким, — но какой же он администратор?» Именно таким «административным помощником» и был призван, как представляется, стать Сталин.
Есть ещё одно обстоятельство, которое важно отметить: факты свидетельствуют, что Ленин не хотел нарушать то соотношение высшего партийного и государственного руководства, которое сложилось к 1922 году. На XI съезде партии было высказано (в частности, в выступлении Преображенского) мнение о том, что Ленин не только фактически, но и организационно должен стать руководителем партии, проще говоря, занять в ней высший пост. Ленин в своем заключительном слове оставил это без внимания. Можно догадываться, что вождь партии был за сохранение коллегиального руководства, равенство членов Политбюро и вместе с тем за высокое значение поста главы правительства. Потому-то председательствовавший в Политбюро (в отсутствие Ленина) Каменев и был затем оформлен заместителем председателя Совнаркома. Тем более что в этой должности он оказался надёжно организационно «подкреплен» другим членом Политбюро — Рыковым.
Таким образом, внутри Политбюро сложились две своеобразные «связки»: по линии повседневного партийного руководства — Каменев и Сталин, по линии руководства правительством — Каменев и Рыков. Последствия их возникновения оказались в корне различными. Вторая их них, в значительной мере в силу высоких личных качеств Рыкова, отсутствия у него амбициозных притязаний на лидерство, никогда не вызывала тревогу у Ленина, больше того, вплоть до своего последнего рабочего дня пользовалась у него полным доверием.
Совсем иной оказалась ситуация в другой «связке». Сталин совсем не был похож на Рыкова. И в общем-то, в этом нет ничего необычного. Но он был не схож с ним, как, впрочем, и с многими другими старыми большевиками, именно в том качестве, которое в данной ситуации стало определяющим, — в своем стремлении к авторитарности, неограниченной личной власти.
Теперь порой пишут, что оно зародилось у него чуть ли не с детства, во всяком случае смолоду. Конечно, личность не формируется разом, но ясно, что до 1917–1918 годов его амбиции были ограниченны. За короткое время к началу 20-х годов он сумел стать одним из высших партийных и государственных руководителей, досконально знавшим механизм сложившегося управления страной. Однако до поры он был не просто «одним из» самых высших руководителей, но и принадлежал как бы ко второму их ряду. Последнее обстоятельство, сколь это ни парадоксально, оказалось для него благоприятным, отвело от него внимание, прикрыло, в том числе поначалу и от ленинского взгляда, его маневрирование на пути к власти.
