В: ОРТ. О чем шла речь на той встрече? В том, чтобы заставлять Березовского отдать ОРТ, не было никакой нужды – у государства там был контрольный пакет. Просто так почему-то исторически сложилось, еще задолго до меня, что Березовский там оказался управляющим партнером. И, собственно, на той предпоследней встрече суть нашей позиции была такая: “Боря, после того, что ты наделал с “Курском”, ты управляющим партнером больше не будешь. Поэтому мы говорим руководству компании, что оно тебя больше слушать не должно, а если оно будет тебя слушать, то мы его уволим. Большой тебе привет”.
А: А контрольный пакет был всегда у вас?
В: Конечно, в том-то и дело. Мы просто сказали Косте Эрнсту, что не надо слушать Березовского. Костя с большим облегчением…
А: …Перестал слушать Березовского.
В: И все, и до сих пор счастливо работает, талантливый человек. Если бы его еще и освободили от необходимости новости делать, он был бы совсем счастлив. А так он в энтертейменте вообще выдающийся.
А: И что Березовский вам ответил, когда вы с Путиным встречались?
В: Сначала была моя встреча с ним наедине. Я ему говорю: “Боря, такого больше не будет. То, что ты делаешь с ОРТ, – это непозволительно”. Березовский мне сказал: “А я хочу, чтобы мне это Путин сказал. Ты мне неубедителен”. ОРТ – это же была его любимая игрушка. Я говорю: “Слушай, я не знаю, захочет ли Путин с тобой общаться после всего, что ты сотворил, но я ему твою просьбу передам”. После этой встречи я поговорил с президентом, говорю ему, что Березовский хочет все лично услышать. “Не вопрос, назначай встречу у себя в кабинете. Я приду, мы с ним там повстречаемся”.
Я назначил встречу, позвал Березовского, пришел Путин. Березовский пытался выяснять отношения, Путин взял слово и все расставил по своим местам, твердо ему сказал, что больше так не будет. Всё, мы на этом закончили.
А: Встал и ушел.
В: Да, и это был последний раз, когда я здесь, в России, видел Березовского.
А: Раз уж мы упомянули о сращивании бизнеса и власти, это вообще очень показательный факт: у государства 51-процентный контрольный пакет в телекомпании, и при этом государственным телевидением управляет бизнесмен. Это, в общем, как-то не очень хорошо. Это у вас как политиков не вызывало вопросов?
В: Конечно, это было не очень хорошо, просто для меня это не было вопросом номер один. Если вспомнить 1999-й и 2000 годы – там хватало чем заниматься. Мне это досталось по наследству. Когда-то, когда это все создавали, так сложилось. И пока это все не взорвалось, до “Курска”, было терпимо. То есть до этого руки не доходили. Наверное, оно все равно разрешилось бы позже. У государства же много таких активов.
А: Мне кажется, Березовский вобрал все характерные черты эпохи. У меня такое ощущение, что ты это меньше чувствовал, для тебя он не был такой фигурой, потому что ты не был в бизнесе. К тому же еще это был такой странный бизнес, где непонятно, бизнес это или не бизнес вообще. Весь бизнес во многом стоял на том, что кто-то с кем-то там подружился и что-то там получил или выстроил схему. Как Березовский получил контроль над ОРТ? Он получил его на условии, что в 1996 году телевидение будет помогать Ельцину. А поскольку ОРТ надо финансировать – соответственно, получил “Сибнефть”. Эти схемы, которые Березовский во многом воплощал, типичны для 90-х годов.
В: Он был далеко не единственным, кто это делал. Вся страна это делала на разных уровнях.
А: Правда. Но он стал самым известным.
В: Благодаря собственному пиару. Он просто любил быть в фокусе, он не мог никому отказать в интервью. С ним договоришься: “Боря, ты можешь помолчать хотя бы месяц и не давать никаких интервью?” – “Да, конечно”. 10 минут прошло – смотришь, “Интерфакс”: “Березовский заявил”. “Что происходит?” – “Ну, они мне позвонили, я же не могу отмалчиваться”.
А: Он тебя подводил иногда в плане болтовни?
В: Особо не подводил – так, житейское…
А: Ты согласен с тем, что Березовский реальный и Березовский в общественном сознании – две совершенно разные фигуры?
В: Ну конечно. Вообще богатые люди – мифы сами по себе.
А: Он еще и не был очень богатым, как выясняется.
В: Слушай, когда он уехал из России, насколько я понимаю, у него был миллиард с лишним долларов. Куда он их дел, я понять не могу.
А: Ну, с Бадри вместе. На политику.
В: На “оранжевую революцию”?
А: На революцию в России и на Украине, конечно. У него никогда не было никаких политических взглядов, но тем не менее…
В: Да, довольно прагматичный человек. Березовский был реально выдающимся тактиком и совсем никаким стратегом, мне кажется. А воспринимал себя по-другому.
А: Для меня, конечно, удивительным было самоубийство. Насколько я его знал, он не мог покончить с собой. Он был всегда в хорошем настроении, он был счастливый человек. Я читал письмо Березовского Путину, ты, конечно, тоже читал. Жалкое письмо. Но когда Путин мне дал письмо, было видно, что он, безусловно, переживает всю эту историю с Березовским.
