Генералу не понравились мои предложения, и дискуссия грозила принять неприятный характер, но тут с борта флагманского корабля поступило сообщение, сразу же заставившее генерала пересмотреть свою позицию. Трое спасенных членов экипажа «Калипсо» вольны сами принимать решение о своей дальнейшей судьбе. У нас возникло предположение, что в дело вмешался инвиди.
Мне было непривычно сознавать, что на этот раз мне не надо предоставлять отчет о выполнении задания начальству, как я делала это всегда. Начальство обычно всесторонне рассматривало его, входя во все мельчайшие детали, делало замечания, иногда предлагало переработать. Мне сейчас очень не хватало заинтересованного внимания к тому, что я сделала или не сделала. Я страдала от скрытой враждебности вопросов должностных лиц Конфедерации.
Позже — думаю, это было на второй день после прибытия кораблей Конфлота, — я сумела выбраться на время из конференц-зала административной зоны Пузыря, где проходили переговоры, и, сев в карикар, отправилась в столовую. Как я и предполагала, там было пустынно. Большинство офицеров Конфлота и Земного Флота или работали по две смены подряд, или отсыпались после дежурств, или обменивались новостями со своими коллегами с военных кораблей.
Перед обслуживающим люком стояла пятилитровая емкость с надписью «Настоящий кофе — подарок от ассоциации владельцев гостиниц на Бульваре». Должно быть, мы заслужили это тем, что отремонтировали систему рециркуляции прежде всего в «Гамме». Правда, я не представляла себе, где ассоциация могла раздобыть этот самый кофе — его нельзя было так быстро произвести. Возможно, он был результатом торговли или обмена с прибывшими к нам офицерами Конфлота.
Как бы то ни было, но я налила себе чашечку ароматного напитка и присела за стол в дальнем, затемненном углу зала. Затемненным вовсе не потому, что не работала система освещения, а для того, чтобы создать атмосферу уюта. Меня тянуло в этот уголок — наверное, я устала от ослепительных вспышек и так мало спала, что у меня болели глаза от яркого света.
Поставив чашку на низенький стол, я опустилась в потертое кресло. После долгого сидения на жестких стульях во время бесконечных переговоров в конференц-зале ныло все тело. Все ушибы и ссадины, которые не обнаружила Элеонор, теперь требовали к себе внимания. Я машинально дотронулась до шеи и повернулась, чтобы взглянуть на экран, вмонтированный в стену, на котором можно было увидеть расположение серых кораблей относительно станции. И только тут вспомнила, что все кончено.
Нет ни сэрасов — их корабль-контейнер незаметно для наших датчиков покинул станцию и исчез где-то в районе пояса астероидов, — ни их имплантата. Я не знаю, почему рассеялись другие серые корабли, но мы радовались этому обстоятельству. Возможно, так они были запрограммированы. Корабли Конфлота преследовали их, но не догнали.
После исчезновения серых кораблей мне как будто чего-то стало не хватать. В душе росла пустота, существующая в уголках сознания, полных тягостных воспоминаний и образов — образов смерти, чудовищ и ловушек. У меня не было сил обращаться сейчас к этим воспоминаниям, и я сидела, тупо глядя в пространство и стараясь ни о чем не думать. Я знала, что комиссия с флагмана вернется через час и заседание продолжится, и понимала, что мне сейчас нельзя лечь и заснуть, потому что образы нахлынут на меня и разбередят душу. Я так устала, что мне требовалось сделать над собой усилие, чтобы поднять чашку.
Кофе был замечательным. Меня удивил его забытый горьковатый вкус. Я вспомнила Землю и родной дом, и эти воспоминания имели для меня больше реальности, чем сегодняшние переговоры. Я сделала глоток и закашлялась. Горячий кофе обжег горло.
— Хорош кофеек, а? — раздался рядом со мной голос Мердока.
Поставив свою чашку на столик, он плюхнулся в кресло, и оно заскрипело под ним.
Не произнеся больше ни слова, он устало потер подбородок и стал молча пить кофе. Сделав несколько глотков, с довольным видом крякнул и на мгновение застыл с чашкой в руках, уставившись, подобно мне самой, невидящим взглядом в пространство.
Так мы сидели минут десять, похожие на мумии, находящиеся в состоянии криостаза.
— Билл…
— М-м?..
Он медленно повернулся ко мне, ему, очевидно, было трудно сосредоточиться. Мердок выглядел ужасно — налитые кровью глаза, сухая кожа, обтягивавшая сильно проступавшие височные кости и скулы. Куртка расстегнута.
— Ремонт системы рециркуляции зоны Холма уже закончили?
— Да, сегодня утром. Макгир сказал, что послал вам отчет. — Он допил кофе и посмотрел на меня, держа чашку в руках. — Вы получили его? О Господи, Хэлли. Вы ужасно выглядите. Неужели вам так и не удалось поспать?
Я не могла сдержать усмешки.
— Что смешного я сказал?
Он был слишком утомлен, чтобы раздражаться.
— То же самое я подумала о вас.
Мердок откинулся на спинку кресла. Я решила изменить тему разговора, но не сразу нашлась.
— Мы выдвинули обвинение против Триллита? — спросила я.
Он задумался на мгновение.
