Здесь даже музыка играла: у стены я заметила худого человека с взъерошенными волосами, исполнявшего что-то на струнном инструменте. Это придавало сцене атмосферу праздника. Музыкант перебирал грязными пальцами струны, натянутые на овальную камеру, и притоптывал в такт ногой, не замечая, по-видимому, царящей вокруг суматохи и не обращая внимания на то, бросают ли монетки в лежавший у его ног перевернутый шлем.
Слова «корабль», «мина» и «выжившие» передавались из уст в уста на общеземном языке и на полудюжине языков других гуманоидов, обитавших на станции. Похоже, пока я спала, слух о произошедших событиях облетел всю Иокасту.
— Командир!
С замиранием сердца я повернулась в сторону, откуда донесся этот веселый голос, и увидела Дэна Флориду, самозваного главу общественного информационного центра и защитника прав меньшинств. Он устремился ко мне. Будучи высокого роста, Дэн возвышался над толпой, и казалось, что его темноволосая голова парит над ней, а широкие плечи легко рассекают ее волны, прокладывая путь.
— Командир Хэлли, — вновь окликнул он меня, стараясь перекричать трех одетых в яркие одежды торговцев, наблюдавших за нами.
Двое из бывших офицеров Земного Флота тоже повернули головы в нашу сторону.
— Доброе утро, мистер Флорида. У меня дела в клинике, надеюсь, вы ничего не имеете против.
Я ругала себя за то, что оказалась такой непредусмотрительной. Мне нужно было воспользоваться другим лифтом, а затем сесть на карикар, который доставил бы меня прямо к черному ходу клиники.
— Как видите, кое-какая информация все равно доходит до нас, — сказал он, загородив дорогу. — Когда администрация собирается сообщить нам, что происходит?
— Когда у нас будет что сообщить.
Дэн лет на пятнадцать моложе и килограммов на пятьдесят тяжелее меня, и, на мой взгляд, ему не следовало бы силой задерживать меня. Я бросила на него возмущенный взгляд, говоривший: «Что ты о себе возомнил?», надеясь, что Мердок выслал мне навстречу кого-нибудь из службы безопасности.
— Я не располагаю пока никакими достоверными сведениями, и если вы будете загораживать мне дорогу, то так и не получу их.
Однако Дэн не стронулся с места. Торговцы и некоторые другие свидетели этой сцены придвинулись поближе к нам. Раздались возгласы «Что происходит?» и «Где корабль?».
— Я получил из надежных источников информацию о том, что один из кораблей Конфедерации пытался добраться до нас, — сказал Флорида. — Вы забрали с его борта оставшихся?
— Без комментариев.
Стараясь пробить себе локтями путь, я толкнула Дэна в грудь и почувствовала, какая она твердая и мускулистая. Наконец он сжалился надо мной и уступил дорогу. Но тут кто-то крепко вцепился в мое запястье.
— Вы и это хотите сохранить в тайне от нас?
Передо мной возникло лицо одного из диров, мы стукнулись лбами. Он и не думал угрожать мне, у диров просто подобная манера говорить. Но у людей при таких стычках обычно повышается содержание адреналина в крови и возникает непреодолимое желание дать сдачи. Я без долгих размышлений оттолкнула его.
Флорида шагнул вперед, чтобы помешать диру наброситься на меня. Другие торговцы-диры подняли недовольный гвалт. Рядом со мной появились два лейтенанта Конфлота с петличками техников, готовые защитить меня от дира. Флорида что-то спрашивал у меня, торговцы и лейтенанты ожесточенно спорили, все говорили одновременно, не слушая друг друга. К нам подошли несколько служащих и вступили в перебранку с офицерами Конфлота. Это было просто смешно. Я скользнула за спины лейтенантов, стараясь, чтобы в суматохе мои действия оставались незамеченными. Галдящая толпа расступилась и вновь сомкнулась за мной.
— А как вы можете прокомментировать слух о том, что члены экипажа находятся в спячке?
Флорида спешил вырваться из толпы вслед за мной. Несколько расшалившихся ребятишек вертелись у его ног, подхватив последние слова журналиста и распевая во все горло: «В спячке! В спячке!»
— Не понимаю, о чем вы, — буркнула я.
— Всё вы прекрасно понимаете: я говорю о криостазе, заморозке с применением криогенных технологий, при которой человек впадает в спячку.
— Без комментариев, — повторила я и вошла в клинику.
Элеонор Джаго ожидала меня в одной из лабораторий. Она прохаживалась мимо капсул с криогенным веществом, которые мы извлекли из таинственного корабля. Капсулы находились в большой прозрачной карантинной камере. Элеонор и два мед-техника направили роботизированные датчики к одной из капсул, чтобы исследовать ее механизм. Капсула напоминала гроб с переплетенными проводами и сверкающей жидкостью, отливавшей в голубом освещении камеры странным цветом. Да, для большинства пассажиров старого корабля капсулы действительно стали гробами.
Меня все еще трясло после инцидента перед клиникой. Настроение толпы нельзя было назвать агрессивным, но в таком легковозбудимом состоянии люди способны на любую выходку. Я и не подозревала, что среди рядовых обитателей станции царит такое напряжение. Их требование знать все, что происходит, было совершенно справедливо.
