Доктор Джаго кивнула охраннику, вытянувшемуся при ее приближении по стойке «смирно». Он дежурил у дверей, за которыми находились оставшиеся в живых члены экипажа подорвавшегося корабля. Элеонор вновь приложила ладонь к панели. Ее широкая спина загораживала мне проход.
— Вероятно, через пару дней, — ответила она. — Но я считаю, что их нужно поселить здесь же, при клинике. Может быть, в реабилитационном отделении. Мы постараемся, насколько это возможно, сохранить привычную для них среду обитания, а с остальными трудностями они должны будут справляться сами.
Выжившие при взрыве — «находящиеся в спячке», как назвал их Флорида, — лежали все в одном помещении. Их кровати стояли в ряд вдоль стены, которая представляла собой, по существу, непрозрачную световую завесу, скрывающую медицинское оборудование. Комнату с высоким потолком заливали потоки света, пропущенные через фильтры, которые делали его рассеянным и придавали золотистый оттенок. Если бы мы могли устроить такое освещение и в других блоках станции!
— Я хочу поговорить с капитаном!
Категорический тон, которым это было сказано, не смог скрыть дрожь в голосе.
Элеонор осталась стоять у двери, ее внимание было приковано к одному из мониторов, а я подошла к кровати человека, который только что вызвался поговорить со мной. Рядом с ним лежала молодая женщина с темными спутанными волосами, ее настороженные глаза следили за каждым моим движением. Я узнала в ней ту плававшую в «гробу» по кабине девушку, которую мы первой увидели при обследовании корабля. Числовой код над ее кроватью сообщил мне ее имя: Рэйчел Доуриф. Третий пациент, молодой человек, спал.
Старший вновь беспокойно заворочался и потребовал встречи с представителями местных властей. У него был хрипловатый голос и незнакомый мне акцент. Кожа на его лице и руках шелушилась и выглядела воспаленной вокруг подбородка и рта. Я вспомнила, что у одного из спасенных нами людей была большая белая борода.
Заметив меня, он сосредоточил на мне свое внимание.
— Я хочу поговорить с капитаном, — отчетливо произнес он.
Я хорошо понимала его речь, несмотря на акцент. Он говорил на одном из базовых языков, послуживших для создания земного стандартного.
— В таком случае прошу вас, говорите.
— Вы — капитан здесь?
В его голосе звучало недоверие.
Я бросила взгляд на свое отражение в зеркале, висевшем рядом с его кроватью, и увидела маленькую женщину, одетую в небрежный комбинезон без знаков различия, с неопрятными волосами, опущенными плечами и лицом, сведенным гримасой усталости. Неудивительно, что этот человек заподозрил меня в самозванстве. Я расправила плечи.
— Как вас зовут?
— Гриффис. Профессор Ганнибал Гриффис, — неохотно ответил он.
— Добро пожаловать на Иокасту, профессор. Это не корабль, а космическая станция. Меня зовут Хэлли. Я начальник станции. С вашим кораблем произошло несчастье. Мы транспортировали сюда оставшихся в живых и оказали вам медицинскую помощь.
— Какой сейчас год?
— 2121-й по земному летосчислению.
По всей видимости, он не поверил доктору Джаго и решил еще раз уточнить полученные от нее сведения.
— Где находится ваша станция?
Он говорил с сильным прононсом, и это отвлекало меня. Я с трудом могла сосредоточиться на смысле его слов.
Женщина, храня молчание, внимательно смотрела на нас.
— Мы движемся по орбите вокруг звезды К-класса на расстоянии нескольких тысяч световых лет от Земли.
Его светло-голубые глаза расширились от изумления.
— Как мы попали сюда?
— Мы надеялись, что это вы расскажете нам об этом. Откуда вы прибыли?
Профессор бросил на меня недоуменный взгляд.
— С Земли, конечно.
— Нет, я имею в виду, к какому порту галактики приписан ваш корабль?
Он фыркнул.
— Я же говорю вам: мы отправились с Земли на Альфу Центавра в мае 2026 года.
Значит, три года спустя после того, как на Землю прибыли инвиди. Почти столетие назад. Я растерялась. Может быть, мы просто не понимаем друг друга?
— Это невозможно. Неужели ваш корабль был способен совершать переходы в гиперпространство?
— Нет, — раздался голос лежавшей рядом молодой женщины. У нее были глаза цвета темного вина и золотистая, словно мед, кожа. — Я служила помощником инженера. На «Калипсо» были водородные двигатели. Наше внимание было постоянно приковано к управлению кораблем, это поглощало все время.
Ее голос, пожалуй, мог бы показаться глубоким и приятным, если бы набрал больше силы.
— Насколько я знаю, у вас не было системы, которую вы могли бы использовать для перехода в гиперпространство. Можно предположить, что для такого перелета вам потребовалось бы огромное количество энергии.
— Да, вы правы.
Вероятно, это было действительно так. Мы не знаем, как функционирует система перехода, потому что не имеем доступа к ней. «Четыре Мира» надежно хранят от нас этот секрет.
— Но не мог же ваш корабль — «Калипсо», кажется? — стартовав с Земли, достичь звездной системы Абеляра за девяносто пять лет, двигаясь со скоростью меньше скорости света.
Гриффис и Доуриф переглянулись.
