Действительно, у моих современников возникало множество вопросов о том темном периоде. Огромное количество сведений безвозвратно исчезло в великой Сетевой Катастрофе 2055 года, а многие очевидцы бурных событий той эпохи погибли во времена политических волнений, последовавших за технологическими реформами, толчок к которым дали инвиди в 2030-2040-х годах. Мы не знаем, что происходило в отдельных регионах планеты, когда на Землю прибыли инвиди, не знаем, какова была реакция обычных людей, представителей различных культур.
Поскольку Марлена Альварес и та эпоха имели огромное значение в жизни моей семьи, для меня была очень важна история того периода. Однако для большинства обитателей Иокасты все это представлялось седой древностью, лишенной всякого интереса и актуальности. Несмотря на это, можно было провести множество параллелей между положением, в котором мы сейчас оказались, и той исторической ситуацией.
Я услышала, как открылась дверь.
— Добрый день, командир. — Вич выглядел все таким же свежим и спокойным, каким я его видела утром. Он стоял передо мной, сцепив за спиной руки, что свидетельствовало о краткости его визита. — Как вы хотите, чтобы мы зарегистрировали новых жителей станции?
— Новых жителей? — не поняла я.
— Да, землян с криогенного корабля. Они ведь не являются ни гражданами Конфедерации, ни беженцами, строго говоря.
Выйдя из задумчивости, я наконец вернулась к действительности.
— Земля — член Конфедерации.
— В то время, когда они стартовали с Земли, она еще не входила в Конфедерацию.
— Это имеет значение?
Я не понимала, к чему он клонит. Как бы земляне ни были зарегистрированы, им все равно будет обеспечено медицинское обслуживание, их оденут и накормят. Шесть месяцев назад неизбежно встал бы вопрос о необходимости установления их личности, о том, кто их послал, но сэрасы никогда не засылали лазутчиков.
— Значение? — Антенны Вича встали совершенно вертикально, как бывало, когда он испытывал сильное изумление. — Каким образом я смогу составить отчет по всей форме, если они не будут правильно зарегистрированы?
— Ах да, конечно. Простите меня. Речь идет об отчете. — Для потомства, разумеется, поскольку в Центральном секторе уже давно никто не читал их. — Существует ли где-нибудь в законе об иммиграции положение о расширении времени?
— Но корабль, о котором идет речь, не способен совершить переход в гиперпространство.
— Вы правы, но… — Действительно, чтобы за столь короткое время суметь добраться сюда, надо было выйти в гиперпространство или прибегнуть к волшебству. — Что, если обозначить их как туристов?
— Простите?
— Пока мы не решим проблему классификации, можем считать их туристами. Выдайте им временные визы, как мы это обыкновенно делали с гарокианскими беженцами, пока не узаконили их пребывание на Иокасте.
Антенны Вича подергивались, свидетельствуя о том, что он обдумывает сказанное. На Иокасте давно уже не было туристов. Но даже в лучшие времена, до появления сэрасов, наша станция находилась в стороне от популярных маршрутов: бесплодная выжженная звездная система мало кого привлекала.
— Возможно, это — решение проблемы, — наконец согласился он. — Я оформлю соответствующие документы. — Вич собрался уходить, но вдруг остановился и вновь повернулся лицом ко мне. — Командир, вы не забыли, что в 18:00 состоится собрание Дыма?
Мне столько раз приходилось испытывать чувство вины и угрызения совести, что казалось, я к этому привыкла. Однако при словах Вича я все же вздрогнула.
— Конечно, нет, — сказала я, стараясь не смотреть на него. Последний раз, чтобы достигнуть хоть какого-то подобия взаимопонимания с жителями этой зоны, потребовалось пятнадцать часов, уже не говоря о времени, потраченном на принятие конкретных решений. Наши мелкие гуманоидные споры были простыми до примитивности.
— Не думаю, что у них составлен список вопросов ко мне, — не совсем уверенно заявила я.
— Неросси собираются обсудить право наделенных чувствами существ быть использованными в качестве продуктов питания. Самими неросси, разумеется. !Гплп! хотят получить еще три помещения и один метановый пруд. Теллы ничего не сообщают о своих намерениях. Инвиди желает обсудить философский смысл люка на пятидесятом уровне, который был пробит в прошлом году или будет пробит в следующем, это для него не имеет значения. И…
— Хорошо. Я получила общее представление, — прервала я его. — Мне кажется, будет лучше, если я просмотрю материалы в спокойной обстановке.
— Я пометил флажком сообщение о собрании в ваших файлах, — напомнил он мне и вышел.
И тут со мной связалась Элеонор. Она сообщила, что пациенты могут поговорить со мной. И я сразу же забыла о собрании.
На этот раз они не лежали, а сидели в кроватях. Доуриф откинула термопростыню и положила на нее свои крепкие загорелые ноги. Эриэль Клоос не спал. Он сидел, откинувшись на спинку средней кровати и прислонив коротко подстриженную темноволосую голову к стене. У Клооса было юное настороженное лицо, не такое открытое, как у Доуриф, и певучий акцент.
