Это была старая шутка, уже набившая оскомину. Даже Квотермейн не знал, почему инвиди все еще оставался на станции, учитывая то, что уровень технической оснащенности его корабля позволял ему в любой момент покинуть Иокасту, и никакие сэрасы не смогли бы помешать ему.
На тарелке лежали два гарокианских коржика, облитых липким на вид сиропом, приготовленных в одной из пекарен Холма.
— Что это? — спросила я.
— Вы этого еще не пробовали.
Я в этом не сомневалась.
— Они свежие.
— Откуда вы знаете?
— Что они свежие?
— Нет. Что я их никогда не пробовала.
Я надкусила один из коржиков.
— Вы ужасно выглядите. У вас изможденный вид.
— Большое спасибо, — промолвила я с полным ртом. — Вы сами выглядите несколько утомленным.
— Пришлось пережить несколько беспокойных ночей. Я так и не нашел времени, чтобы хорошенько выспаться.
— Все дело в фестивале?
— Гм…
Несмотря на свой не слишком аппетитный вид, коржики оказались вкусными. Пекарня заслужила свою широкую популярность. Гарокианцы были беженцами — среди многих других, явившихся к нам из Центрального сектора, — и на станции раздавались голоса, возражавшие против того, чтобы мы на Иокасте предоставили им убежище.
— А теперь расскажите мне об этом таинственном корабле, — попросил Брин, наклонившись вперед. — Это правда, что он явился сюда с Альфы Центавра?
Я застонала сквозь набитый рот.
— Да, с Флоридой надо что-то решать, — произнесла я, прожевав пищу.
— Что вы сказали? — не понял Брин.
— Мы нашли сильно поврежденный корабль, члены экипажа которого находились в криостазе, — продолжала я, не обращая внимания на его вопрос. — Похоже, судно подорвалось на джамп-мине. Это очень странно, тем более что… — я тоже наклонилась вперед и, оглядевшись вокруг, понизила голос, зная, что Брин обожает мелодрамы, — …это люди.
Его реакция была такой, как я и ожидала. Он отодвинул чашку в сторону и сел на самый краешек стула.
— И откуда они?
Я стряхнула со стола несколько фиолетовых крошек.
— Вы не поверите, если я скажу.
— А вы проведите эксперимент или я заставлю вас выпить еще одну чашку этого отвратительного кофе.
— Они с Земли.
Он озадаченно покачал головой.
— Но вы говорили…
Я рассказала ему о Гриффисе, Доуриф и еще об одном выжившем члене экипажа, имя которого не могла вспомнить. О произошедшей аварии, причиной которой, по всей видимости, была мина. Я объяснила Брину, что, не обладая способностью совершить переход в гиперпространство, корабль не только не мог активизировать мину, но и добраться так быстро сюда.
— Гриффис сказал, что инвиди помогли им использовать криогенные технологии.
Брин, казалось, был потрясен этим известием.
— Не может быть, — заявил он. — Инвиди не вмешиваются непосредственно в дела землян. И потом, не сохранилось никаких отчетов об этой экспедиции.
— Откуда вы знаете?
Его уверенность разожгла мое любопытство.
— В мои обязанности входит изучение любой информации, касающейся отношений инвиди и людей. Я отвечаю за связи между этими двумя видами разумных существ, если вы помните.
— Но зачем Гриффису лгать?
— Не знаю. Но все же легче поверить в то, что он лжет, нежели тому, что инвиди изменили самим себе и оказали помощь определенной группе чуждых для их сообщества разумных существ. А затем скрывали этот факт в течение ста лет.
— Но ведь они передавали нам медицинские технологии, не так ли? — Мне следовало быть более осведомленной в истории Первого Контакта. Нужно найти в базе данных информацию об этом и хорошенько изучить ее. — Почему бы им было не помочь нам освоить криостаз?
Брин покачал головой.
— Они не стали помогать нам в освоении космоса. Мы вынуждены были самостоятельно разрабатывать технологию космических полетов, как только покончили с беспорядками на Земле. Правда, с последней задачей мы действительно сумели справиться только с их помощью.
Брин был во многом прав, и все же…
— Гриффис не производит впечатления лживого человека. Не могли бы вы выяснить, знает ли Барик что-нибудь об этом? Возможно, для инвиди это вовсе не секрет, но они не догадываются, что и нам хотелось бы быть в курсе того, что произошло почти сто лет назад.
— Хорошо.
Брин был явно не в восторге от моей просьбы.
— Что-то не так? — поинтересовалась я.
— Не знаю, стоит ли беспокоить Барика подобными расспросами.
Я изумленно посмотрела на него и поймала пристальный взгляд его карих глаз.
— Но ведь это очень важно для нас! Если корабль наткнулся на неизвестную точку перехода или что-нибудь в этом роде, мы смогли бы использовать ее для установления связи с Конфедерацией. Или даже послать корабль, чтобы попросить помочь нам освободиться от сэрасов.
Брин опустил глаза.
— С чего вы взяли, что это каким-либо образом изменит наше положение? — спросил он.
Услышав это, я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. В ушах у меня зазвенело, и перед глазами все поплыло. Он произнес вслух то, о чем мы уже давно втайне подозревали: Конфедерация оставила нас на произвол судьбы и не собирается оказывать помощь в нашем противостоянии сэрасам.
— Вы действительно так считаете? — прошептала я.
Он грустно улыбнулся.
— Честно говоря, не знаю.
