- Никита, Миль… – негромкий голос Артема вернул меня на землю, – я понимаю, мой друг, что ты просил о частной сессии, но я умоляю… – он сложил молитвенно руки, – в качестве платы разреши использовать некоторые фотографии… Обещаю, что размещу их, только согласовав с вами издание. Эта работа, – он развернул ту, где я смотрю на Никиту, когда он еще за кадром, – просто просится на обложку. Даже ретушировать практически ничего не надо.
- Миль, – он погладил меня по шее, – ты как?
- Ну, можно, наверное, – я еще не верил в происходящее. – Только куда?
- Я обязательно сообщу вам, куда! – воодушевленный моим согласием, воскликнул Артем. – И еще, Миль, Никита, несколько сессий, прошу… Можно только Миля, если ты не против.
- Я-то не против. Как Миль решит.
- Не знаю… Можно, наверное…
- Ура! Да! Ты не пожалеешь! – Артем воодушевленно хлопнул меня по плечу. На что я только что подписался?
- Только, Тём, никаких совместных, я против.
- Конечно, я понимаю.
Все остальное было, как в тумане. Я никак не мог отойти от увиденного. Неужели это был я? Вот что значит - мастер! Пока мужчины обсуждали, что Артем может использовать, я подошел к зеркалу. Оттуда на меня смотрел я. Самый обычный я. Только бледный. Одни глаза и остались.
Они закончили, Никита забрал флешку с фотографиями, я переоделся обратно. Распрощавшись, мы покинули гостеприимный подвальчик.
- Ну что, в магазин и домой? – спросил меня Никита, приобняв у машины.
- Да, поехали, – у меня перед глазами все еще стоял тот кадр, где мы вместе. – Какой магазин?
- Увидишь, – хитро прищурившись, Никита подмигнул и сел за руль.
Магазином был… секс-шоп.
У меня глаза из орбит полезли, когда я увидел, где мы остановились.
- Никит… – оу, это я пропищал?
- Ну, что ты, боишься, что ли? – насмешливо спросил Никита. – Трусишка-зайчишка. Пошли, не боись, не съедят тебя там. Серый волк тебя дома ждет, а здесь купим тебе красную шапочку.
Мой любимый – фетишист? Так-так, будем знать.
Решив, что нам бояться, и в самом деле, нечего, на негнущихся ногах я пошел за Никитой. Звякнул колокольчик. Вот я и внутри. Никита решительно прошел вперед, заговорил с улыбчивым консультантом. А я завис у стеллажа с игрушками и фаллоимитаторами. Ого, товарищи, какой широкий ассортимент!
Очнулся, когда Никита плечо тронул:
- Миль, я закончил.
Я отодрал глаза от витрины, моргнул, рот закрыл, кивнул.
- Пошли.
Я еще раз кивнул, предпочтя не видеть коробку в его руках. Улыбчивый консультант глядел нам вслед понимающим взглядом. Сучонок всезнающий!
Всю дорогу до дома я молчал, не шевелясь. На заднем сидении лежала коробка. Я тупо смотрел вперед, боясь повернуться, чтоб не увидеть её даже краем глаза.
Дома Никита разделся, прошел в спальню, оставил злосчастную коробку там. Вышел в коридор.
- Ну, что случилось-то? – подошел, снимает куртку мне. А я пошевелиться не могу. – Миииль, не молчи, мне уже страшно.
- А? – я отмер. – Ничего. Щас. Я в ванную.
Бочком, проскользнув мимо, я прошел в ванную комнату. Ополоснул ледяной водой горящее лицо. Вроде полегчало. Чего я распсиховался?
На кухне хозяйничал Никита.
- Ужинать будешь? Сейчас разогрею.
- Иди в ванную сам. Я закончу.
- Спасибо, хороший мой, – он, чмокнув меня в лоб, вышел. Я, выдохнув, сосредоточился на ужине. Ничто так не отвлекает, как домашние дела.
За ужином Никита словом не обмолвился о предстоящем. Я невольно залюбовался на влажные после душа волосы, широкую грудь в футболке… Он рассказывал, как день прошел, что Леночка отчебучила, шутил. Я вяло отшучивался. Пытался жевать. Но коробка была в спальной. Все мои мысли были там.
- Миль, ты закончил? – я угукнул. – Тогда иди в душ, я посуду помою.
Стоя под упругими струями, пытался привести мысли в порядок. Чего я испугался? Сам же этого хотел? Хотел. Так что, получите и не ропщите.
Про одежду я совсем забыл, так что пришлось обернуться в полотенце и выходить. Мои сумки с вещами стояли в коридоре, не разобранные до конца. Вытащив наугад штаны и футболку, я натянул их и пошел в спальню.
Никиты еще не было. Он стукал тарелками на кухне. Зато коробка стояла посреди кровати. Большая темно-коричневая коробка. Решившись, я присел на кровать и поставил коробку на колени. «Ничего страшного нет, я только посмотрю», - уговаривал я себя.
Выдохнув, снял крышку. Оттуда на меня молча взирали: упаковка презервативов, два флакона смазки (куда столько? Купаться в ней?) и они… три агрегата. Один другого больше. Самый большой был немного меньше натурального Никитиного. И хернюшка какая-то странная. Как шарик с ручкой.
- Смелый какой…
- Никита! – я аж подпрыгнул. – Я тебя не услышал, – от смущения у меня загорелись уши.
- Ну, вот он я! – засмеялся он. – Такой тихий и незаметный.
- Нет, ты заметный! – я тоже рассмеялся. Потихоньку ступор сходил на нет. Коробка уже не была большой и страшной.
- Возьми их в руки, не бойся, – я погладил пальцами шуршащий прозрачный пластик, в который они были упакованы. – Ну же, достань один, распакуй.
Я взял самый маленький, разорвал целлофан. Дилдо был небольшой, узкий, сантиметра два в диаметре, умещался на моей ладони.
