Ворота дома открыл Егор, пропуская машину. Мама встречала нас на пороге, кутаясь в шаль. Увидела меня, разулыбалась. Я выскочил из машины, подошел к ней, обнял. Никита припарковался во дворе дома, вышел из автомобиля, встал рядом. Мама, увидев, что из машины, вместо ожидаемой зазнобы, вышел мужик, замерла. Молчим. Мдаа.
- Мам, Егор, познакомьтесь, пожалуйста, это Никита…
- …моя невестка… – тихо продолжила за меня мама.
- Нууу, в общем… да, – я выдохнул. Вот и все. Сказал. Я храбрый птиц! – Никит, это мама, Юлия Викторовна, и её муж, Егор Николаевич.
- Приятно познакомиться, – Никита протянул ладонь Егору. Тот усмехнулся, пожал руку.
- Ну что, родственничек, приятно тоже, хоть и неожиданно. Кстати, можно по имени просто, ровесники почти, ведь так?
- Ты прав.
- Никита, значит… – выдохнула мама, подходя ближе, рассматривая в упор. – Ну, что ж, давай знакомиться, – протянула руку. – Можно просто Юля.
Никита улыбнулся, поцеловал протянутую руку.
- Пойдемте в дом, что ли. Не на улице же мерзнуть, – Егор открыл входную дверь, жестом приглашая пройти внутрь.
Мы расположились в зале, никто не решался заговорить первым. Мама так же рассматривала Никиту, Егор чему-то усмехался, Никита спокойно разглядывал интерьер. Я психовал.
- Ну, ты и дал, сын, – разродилась наконец-то мама. – Я-то обрадовалась, что, может, внуков скоро увижу, а тут… Не видать мне внуков, я правильно понимаю?
- Нууу… – я краснею. Не хочу, а краснею. – Не могут мужики пока рожать.
Мама нервно рассмеялась.
- Это точно. Ладно, чудо, что с тобой сделаешь. Дуй на кухню, Горка, помоги ему.
Я кивнул, выходя из зала, через плечо кинув взгляд на любимого. Если я правильно понимаю, Никиту сейчас ждет допрос по полной программе.
Я плюхнулся на кухонный диван, вытянул ноги. Егор прошел, включил чайник. Оперся бедром о стол, смотрит на меня. Достал сигареты, закурил. Протянул мне пачку. Я тоже прикурил. Курю я редко, но метко.
- Ну, что, сына, как тебя так угораздило-то?
- Блин, Егор, не знаю. Только знаю, что люблю его.
- Какая любовь, черт, – поморщился тот. – Ты ж мелкий пацан еще. Наиграешься и забудешь, какие твои годы…
- Нет, боюсь, что не так, – я потер лицо руками. – Я никогда ни к кому такого не испытывал. Сам знаешь, сколько у меня девчонок было. Ни одна так не зацепила.
- Ну, знаешь, ни за что не поверю, что ты так резко цвета сменил.
- Да ни хера не резко! Я его как в первый раз год назад увидел, чуть челюсть не потерял. Такой шикарный мужик! Любовался им каждый день. В пример ставил. Он ведь такой… – я замешкался, подбирая эпитеты. – Короче, лучше всех. А что люблю, понял, только когда сам испоганил последний шанс видеться с ним. И не надеялся ни на что. То, что он тоже меня любит – для меня самый бесценный дар, какой только может быть.
- Погоди, так вы сколько вместе-то?
- С пятницы, – я усмехнулся. – До того два месяца с ума сходил, как мы и по работе перестали видеться.
Понимаю, что сумбурно говорю, но на более внятное объяснение сил нет.
Егор усмехнулся, головой качает.
- Ну, ты рисковый парень. На работе знают?
- Да, у нас хороший коллектив, дружный. Друзьям своим я тоже сказал. Они не отказались от нашей дружбы.
- Ты понимаешь, что нелегко придется? Не все примут твои предпочтения?
- Наверное, ты прав. Но я не смогу от него отказаться.
- Сумасшедший, – он вздохнул. – За Вальку все переживаем, теперь ты туда же.
Мы молча накрывали стол, когда вошли мама с Никитой. Я не выдержал, обнял его. Он поцеловал меня в лоб.
- Все хорошо, – прошептал. – Твоя мама - просто чудо.
- Я знаю, – улыбнувшись, прошептал я в ответ.
- Так, ладно! – прервала мама нашу идиллию. – Не знаю, как вы, а мы голодные, – она погладила себя по животу,– так что, давайте обедать, только вас и ждали.
- С удовольствием! – улыбнулся Никита, обнимая меня.
Неужели, пронесло?
За обедом мы разговорились. Напряжение ушло. Все общались, как старые знакомые. У них нашлась куча общих интересов, чему я был только рад. Никита интересовался бизнесом Егора, тот пригласил его на охоту, закрытие сезона. Мама рассказывала всякие глупые истории из моего детства, а я не знал, куда деваться от смущения, на что Никита только посмеивался.
В четыре мы распрощались, обещавшись на следующие выходные приехать на мамин день рождения, и поехали обратно.
***
Пятничной вечеринки я побаивался, если честно.
Но, как оказалось, все было зря. Никита был опять прав. За эту неделю мои коллеги перемыли мне кости бессчётное количество раз, успокоились, приняли новую установку и ко мне с глупыми вопросами и подколами уже не лезли.
Так что, мы отрывались по полной программе, с удовольствием и от души.
Набесившись, натанцевавшись, насмеявшись, под конец вечера я балдел, положив голову Никите на колени. И мне было плевать на весь мир.
***
Миру было не плевать на меня. К сожалению.
В универе просекли, кто меня частенько подвозит. И мою рожу довольную.
Так что, пошли шепотки. Миха и Лешка молчали, на все вопросы отшучивались. Только рядом, на всякий случай, держались. Дар велел терпеть, мол, перебесятся и перестанут. Я терпел.
