- А мне так кажется – очень боишься! Что я хочу тебе сказать… только послушай меня, не уходи снова «в себя»! Я ничего не собираюсь делать того, чтобы ты сама не хотела! Ни-че-го! – протянул он по слогам, - и если… если ты так к этому… ну – к нашим этим походам относишься! То давай договоримся – и ходить будем на «пионерском» расстоянии, и вообще… переведем наши отношения в плоскость хороших, доброжелательных, но… товарищеских. Хотя… честно признаюсь! Мне будет очень жаль! Очень! Ты мне нравишься, чего тут… Помнишь, как я тебя после первого концерта за попу наглаживал?
Она хмыкнула, а потом рассмеялась:
- Да уж… такое забудешь, как же! Как я тогда обомлела! Да я просто – в шоке была! Как же так?! Мальчишка, сопляк, нахал! Что себе позволил!
«Ну вот… так-то – лучше!».
- Просто, Лиза… ты мне сразу понравилась! Первая мысль у меня была – «Ах какая женщина!».
- Ага, ага… скажи, что и песню поэтому такую написал! – она улыбалась, глядя на него, - Давай, Ваня, ври дальше!
- Ну почему же – ври дальше? – непритворно возмутился он, - я сейчас вполне себе честно говорю! И что нравишься ты мне, и что… хочу тебя… очень!
- Да-да… А царицу свою… шамаханскую… не хочешь? Или скажешь сейчас, что вы расстались?
Он поморщился:
- Да нет… не скажу я так. И царица эта… она мне очень нравится. И зря ты так к ней! Она… она знаешь какая хорошая!
«А вот это ты, Ваня, зря! Очень даже – зря! Хвалить женщину, даже… где-то соперницу перед другой женщиной – это верх безграмотности в отношениях с женщинами! Тут даже… сейчас… и Лиду-то нельзя хвалить! Даже – вспоминать не стоит, пусть они и подруги!».
Как будто в подтверждении его мыслей, Лиза хмыкнула, отвернулась и потянула его дальше. Но руку с его локтя не убрала.
«Так… нужно срочно восстанавливать положение! Срочно! А как? А вот как… пусть и не совсем это… морально-этично!».
- А ты знаешь, тут Калошин приезжал… с Варей.
«Во-о-от! Уже заинтересованно повернулась, ждет, что скажу дальше!».
- Поругались мы с ней!
- А чего так, Ванечка? Она же тебе вроде бы нравилась? – и легкая, будто бы участливая улыбка на устах женщины.
«О женщины! Вам имя – вероломство!».
- Ну как нравилась… ну да, нравилась, - он вроде как грустно вздохнул, - а поругались… я ей в общем… сказал, что эти песни… ну – которые тебе понравились, на концерте ты будешь петь! Вот и… поругались!
Лиза удивленно смотрела на него:
- Вань! Ты правда хочешь, чтобы я их пела?
- Ну да, конечно! У тебя так здорово получается! – говорил это Косов вполне искренне.
Она, улыбаясь, задумавшись, пошла дальше, потянув и его.
- Говоришь… не понравилось это Вареньке? – покачала головой.
- Ну да… не понравилось. Она даже… в общем…
- Соблазняла тебя поди? – Лиза смотрела на него.
- Ну как сказать… можно и так… Ну так, что-то такое намекала, что, дескать, отношения… там.
- Ой, телок! Ой, мальчишка! Она же тебя… охмуряла просто! – «ну вот! так, да! давай, пожалей меня!», - Она же… просто обманывает тебя! Опять вокруг пальца обведет! Оставит мальчонку… без сладкого! – Лиза засмеялась.
«А ты – не обведешь? Или – Лида не обведет?».
Он хмыкнул и посмотрел на Лизу:
- Да вот… кто-то тоже… обещал в гости вечером забежать! И что? И – не забежал!
Женщина смутилась, но – ненадолго!
-Вань! А на «пионерском расстоянии» — это как? – «с темы уходишь, да? ну – ожидаемо!».
- Да как, как?! Когда даже за руки – и то нельзя браться, а уж под руку взять – верх разврата!
Она засмеялась:
- Верх разврата?
- А вот ты сейчас – не боишься так со мной идти, под руку? А то – вдруг кто из знакомых встретиться?
- А я уже давно на все эти сплетни… махнула рукой! Если люди захотят, то и наплетут всякое! Даже про монашек в монастыре, и то…
«Ну вот… так-то – лучше! Идет, улыбается!».
Когда они подошли к дому Лиды, уже довольно сильно стемнело. Дом был небольшой, но – ухоженный пятистенок, с большой застекленной верандой.
- Вань! Тут нужно руку вот так перекинуть через воротца, там крючок есть, снять с него, а то не откроется.
Он поднялся на цыпочках, нашарил крючок и открыл калитку.
— Это кто там фулюганит? Я вот сейчас людей кликну! – послышалось от соседнего дома.
Лиза что-то с досадой пробормотала, что-то вроде «вот же носит черт перечницу старую!».
- Степанна! Это я, Лиза! Меня Лида попросила ходить, печки топить, пока они в отъезде! Не узнала, что ли?
- Так как жа тут узнаш? В патемках-та? Лиза, ты что ли? Ага-ага! Печки, значит? Ну, добре! А с табой ета кто ишшо?
Лиза опять чертыхнулась негромко:
- Да провожатого взяла! Знакомый мой! А то назад-то идти по темну – боязно! – и она сжала его руку, чтобы молчал.
«Ну а что мы? Мы – молчим!».
- Да, да… то верно! Темно, да боязно! Ну и праильна, чё там! Дело-та… маладои, ну! Ну, как грицца, Бог в помащь, Лизанька! Бог в помащь! – за соседским забором кто-то заперхал, как подавился.
Зайдя в ограду, Лиза повернулась к нему и, прижавшись, прошептала:
- Ну вот, видишь! А ты говоришь – сплетни, сплетни! Вот так оно и бывает!
Он, обняв ее за талию, зашептал горячо в ушко, чуть виднеющееся под беретом:
