- Так, может так и надо? Ну чего уж тут пустые сплетни разводить? Пусть уж будут – полными, эти сплетни, а?
Она тихо засмеялась:
- Вань! Ты так дышишь мне в ухо… щекотно!
Косов попытался поймать ее губы своими, но не преуспел – женщина отстранилась, уперлась рукой ему в грудь:
- Ты не забыл? Мы печки сюда пришли топить!
- Так одно другому – не помеха!
- Ишь ты быстрый какой! Охолонись! Отпусти, Вань…
Они, сняв замок с дверей веранды, прошли в дом. Лиза, нащупав на стене выключатель, зажгла свет, резанувший им по глазам. Когда Иван проморгался, она уже сняла пальто и берет, вешала их на вешалку у дверей.
Он огляделся. Небольшая, но уютная кухонька. Стол у окна, задвинутые под него табуретки. Большая печь у другой стены. Деревянный тумбовый стол и навесной шкафчик над ним. За печью – рукомойник. Сразу и не заметил, что на плите печи лежит большой полосатый кот. Нет, не так – на плите печи ВОЗЛЕЖИТ! Да, именно – возлежит! Большой, даже огромный пушистый, полосатый – КОТЯРА!
Как будто только что услышав их, кот нехотя повернул голову и спросил:
- Моу? – довольно утробно, но этак - вальяжно! Типа – «Ну что – пришли?».
Потом этот… «тигр» поднялся и потянувшись, сел на задницу.
- М-а-а-а…, - уже не вальяжно, а вопросительно, даже – требовательно!
«Принесла рыбкаф? курачкаф?».
- Тиша! Тишенька! Соскучился, да? Замерз, поди, проголодался? Бедненький, хороший мой! – Лиза начала наглаживать-натискивать «зверюгу».
«Ну вот как они это делают? И зачем? Ну какой там – замерз? С такой шерстью никакой шубы на хрен не надо, на снегу можно спать! А про «проголодался» - так с такой «хлеборезкой», он еще месяц может поститься! Без ущерба для здоровья!».
Лиза продолжала нажулькивать котяру, чего-то ему негромко напевая-бормоча на ухо. Тот наклонив голову, изредка что-то «мявкал» так же негромко в ответ.
«Мыр… ма-а-а… мя-я-а!» - типа, да! И намерзся, и наголодался! Чуток только до смерти осталось!
Вообще-то Косов, а ранее и Елизаров, четвероногих любил. И котовских, и псинок! Но вот коты, а тем более – кошки! Они же только позволяют себя любить. В доме или квартире – они главные! Вокруг них все вертится, такой… котоцентричный мир.
Собаки все же честнее. Они любят или не любят – в открытую, душа – нараспашку. Если так посудить, по характерам и эмоциям, собаки – это мужчины, кошки – это женщины!
- Иван! Ну чего ты стоишь? Нужно принести дров и затапливать печь. А я пока Тишу накормлю!
Услышав планы Лизы, кот всем своим видом показал – да, вот правильные приоритеты в жизни любого нормального человека! И даже в подтверждении этого, прилег снова на плиту – «Лапки совсем не держат!».
- Г-к-х-м… Лизонька! Я готов на любые подвиги ради твоих красивых глаз, и не менее красивых ножек, но – вот незадача! Я вообще не представляю, где и что брать!
- Точно! – хлопнула себя по лбу женщина, - Сейчас! Тишенька! Ты потерпишь минуточку, хорошо? Славный мой котик!
Кот повернулся с бока на живот, вытянул лапы и положив на них свою лобастую «будку», тяжело вздохнул:
- Мя! – коротко и ясно: «Не уверен, что доживу, но… что тут поделать, если вы такие… двуногие!».
«Ишь, зараза! Каков артист, а? Помирает он, ага! А лапы-то какие толстые – не каждая собака может такими лапищами похвастать! И вот… носятся они с этими котами, носятся! И нацеловывают их, и наглаживают! Это хорошо, что коты… не мужики! Ну – в смысле конкуренции. А то бы нам с дамами – вообще ничего не светило! Где есть кот, на мужика женщина внимание обращает в самую последнюю очередь! Если вообще – обращает, это внимание!».
Лиза, чмокнув умирающего артиста в нос, накинула на плечи пальто:
- Пошли, покажу, где, что брать! Так… вот здесь у Лиды свет в ограде включается! Запомнил?
Она провела его в дровяник, где он набрал полную охапку дров, не забыв прихватить кусок бересты на растопку. На обратном пути женщина, нырнув на секунду в какой-то чулан на веранде, прихватила пару свертков.
- Здесь рыбка для Тиши, а здесь… да, все верно! Здесь мяско!
«Совсем неплохо живут некоторые! Совсем неплохо! Понятно теперь – как можно наесть такую морду!».
Иван сложил принесенные дрова у печи на кухне, потом сходил и принес дров для печи в зале. Зал оказался совсем небольшой, но тоже – очень уютным! Круглый стол под светлой скатертью посредине; над столом на длинном витом шнуре - люстра с бархатным зеленым абажуром. У стены – широкая тахта под покрывалом. Книжный шкаф полон книг, этажерка… оп-па – патефон! И буфет, полный разной посудой!
«А неплохо живет Лида с мужем! Видно, что он вполне себе обеспеченный человек по нынешним временам. А уютно-то как! Такой уют – типично женский! Все эти шторочки, занавесочки, рюшечки и оборочки! Молодец, Лида! Представляю, как ей… юморно глядеть на мой… г-х-м… спартанский уют в комнате, в клубе!».
В доме было не холодно, но… зябко. Недаром этот… клубок шерсти облюбовал печную плиту.
- Тиша! Иди кушать. Тиша! Ну чего ты?
«М-да… А у меня она не спросила – а не хочу ли я перекусить?».
