- Да я как-то… и забыла! Как тебя увидела, в таком состоянии – так из головы все вылетело! Вань! Ну вот надо это так – себя истязать? Зачем все эти марши, кроссы, занятия? Ты и так… как из веревок свитый! Живот – вон… как железный, не ущипнуть!
Косов вздохнул:
- Надо, милая… Надо!
Веник у нее в бане был такой - изрядно «хожалый». Она остановилась с ним руке перед полком, выглядела немного растеряно.
- Ты чего? – он поглядывал на женщину из-под руки, закинутой сейчас на затылок.
«Как же она красива! Женской такой красотой. И занятия, похоже, не бросает. И тело подтянулось заметно – животика уже вообще не видно. «Кубиков», конечно, еще нет, но и животик – пропал! А жаль! Хороший такой был животик, славно его было наминать-потискивать! Ноги вон – крепкие стали, даже мышцы на бедрах чуть виднеются. И попа – хороша попа! Крепкая, чуть приподнятая! Талия стала уже и очень отчетливая. Х-м-м… и на спинке – тоже мышцы проглядывают! И груди… хорошие груди – в меру полные и тяжелые. И практически еще не обвисшие. Не стоят торчком, как у девчонки, но все равно – хороши!».
- Да вот я… как-то не могу тебя… этим вот хлестать! – Фатьма смотрела на него в замешательстве.
Косов засмеялся:
- Вспомни про Ритку!
- Ах ты так? Ну – держись! Сейчас я тебя… Ритка эта, курва рыжая, бесстыжая! А ты знаешь, что она из полячек? Ну – родители у нее… или деды, что ли… оттуда! А я эту братию видала. И на вокзале еще… в столовой. И после уже – на рынке! Высокомерные, презрительные такие!
- Ай! Фатя… ох-х… ты все же… поаккуратнее. Ай! Ну больно же!
- Не-е-е-т, милый! Сейчас ты мне за все ответишь!
Веник, и без того не богатый на обильную листву, быстро приходил в негодность. И все чаще Иван вздрагивал от ощущения не распаренных листьев на своей спине или ниже… а от прутьев.
- Ой! А тебя и правда рубцы красные появились! – испугалась результатов «экзекуции» подруга.
- Ну так, а я про что?
- Ой, Ваня! Извини меня дуру, а?
- Да ладно тебе! Окати-ка меня водой холодной. Пройдет все это! Быстро пройдет!
Он, шипя и кривясь слез с полка, а женщина, набрав в таз воды, окатила его с головой.
- О-о-о-х-х! Хорошо-то как! Ох и хорошо! – Иван стоял, отплевываясь, с удовольствие глядя на женщину, потом схватил ее в охапку, - может и тебя так… водичкой холодной, чтобы чуть остыла?
Фатьма взвизгнула от прикосновения его тела, облитого холодной водой, и забилась:
- Не надо, Ваня! Не вздумай даже! Нет-нет-нет! Не хочу-у-у!
Он поймал ее губы, крепко поцеловал:
- Не буду, радость моя! Не бойся! Давай на полок ляжем, полежим-погреемся.
Они лежали рядом. Благо полок дед плотник сделал с толком – широкий, крепкий, удобный! Вполне вмещал полок и Ивана, и лежащую рядом с ним женщину. Он млел от жара, от запаха распаренной березовой листвы, от этого запаха русской бани. А больше того – от горячего тела рядом лежащей женщины.
Она чуть не мурлыкала от переполнявших ее чувств. Он поглаживал ее по спинке, самыми кончиками пальцев иногда дотягивался до крепких ягодиц.
- Вань… А ты сказал – что все эти занятия тебе нужны? А для чего?
Иван вздохнул:
- Милая! В мире сейчас… плохо все! И будет – еще хуже. Война будет… Через год, два… может – через три. Но точно будет! И мы… страна наша – в стороне не останемся! И там… тот, кто больше, лучше подготовлен – у того и будет хоть небольшой шанс уцелеть. Вот я и не хочу… как баран на заклание идти. Мужчиной хочу, а не телком на привязи… Понимаешь?
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза:
- А может… не будет, а?
Он цыкнул зубом, дернул щекой, промолчал.
Женщина вздохнула, опустила голову ему на грудь. А потом… перевела свою руку, обнимавшую его – вниз. И пальчики ее… ага! И притихла сама, притаилась. Только Иван чувствовал ее целенаправленные действия. Она хихикнула, снова подняла голову, хитровато посмотрела на него, и ее голова переместилась вниз. Фатьма сама чуть слышно простонала, а затем, сквозь прищуренные веки Косов увидел, как белый тюрбан из полотенца заходил – верх-вниз, верх-вниз!
Утром он проспал довольно долго. На кухне хозяюшка чуть слышно чем-то побрякивала, шебуршала. Косов с удовольствием потянулся, с всхлипом зевнул. Мышцы болели. Болели сильно, но это было уже совсем не то, что вчера! Совсем не то! Жить можно, а, принюхавшись к запахам, доносящимся из кухни, он отчетливо понял – жить можно хорошо!
В комнату зашла Фатьма. В халатике, с уже сделанной прической.
«Х-м-м… макияж она что ли сделала? А зачем? Бляха-муха! Да у нее же – чулочки на ножках! Это – явная провокация! Это даже – ничем не прикрытая агрессия!».
- Какая ты у меня красивая! Доброе утро, радость моя! Иди-ка ко мне сюда!
Фатьма засмеялась, вытирая руки полотенцем.
- Вань! Ну не надо, а? Я завтрак приготовила, а потом мне надо в ателье сходить. Я же так и не забрала одежду. Ну – ту, что нам посулили!
- Завтрак, душа моя, у тебя всегда настолько вкусный, что… даже если и остынет немного – только вкуснее будет! А в ателье… В ателье – вдвоем сходим! Прогуляемся, может потом куда… в кафе, или – в ресторан… Так что – иди ко мне!
