Ну – сидеть, это не мешки ворочать! Посидеть – всегда пожалуйста!
Сидеть пришлось часа два. Потом появился Тимофеич, хмурый:
- Все… топай в клуб. Работы там – по ноздри!
- Тимофеич! А что ты хмурый-то такой? Или расчеты неправильные, или что директору – не понравилось?
- Да расчеты правильные! Мы сейчас их втроем, с инженером еще, проверяли. Только получается, что Биржа столько денег туда вбухает – ой-ой-ой! И ведь хрен откажешься! А кому такое понравится? И как это все до осени завершить?
Возле клуба мужики-сторожа возились с возведением туалета. Точнее – туалет был уже почти возведен – каркас заканчивали обшивать досками.
«Монументальное строение получилось – на два отсека, да по два посадочных места в каждом!».
Ну что, пришлось включаться. Материал был в достатке, инструменты – тоже были. Правда мужики матерились, что топоры, да молотки привезли – на тебе, Боже, что нам негоже! Они из дома принесли свои инструменты.
Как сказал Осип Миронович, один из мужиков – тот, что хромой:
- Этим инструментом, который Тимофеич привез – только руки себе отбивать, работать – ни хрена не выйдет! А руки-то – свои, вот и пришлось свое притащить!
Познакомились с ним поближе.
Осип Миронович, да Яков Иванович – это тот, нелюдимый, да желчный.
Работали практически молча. Уже вскорости стало понятно, что Иван против них – ни хрена не работник. Дядьки работали споро, только изредка перебрасывать некоторыми уточнениями, да вопросами – ответами.
Ивану осталось довольствоваться статусом – «подай-принеси-пошел…». Он не обижался. Работник из него, на фоне мужиков – аховый. К обеду объект «Эм-Жо» был готов. Жаль сдавать его некому.
Потом сообща копали ямы под столбы для сарая. Сарай получался – изрядный. Примерно – пять метров на восемь.
Так и потекли дни недели. Утро – ранний подъем, зарядка, скорый завтрак, потом – рысью на паром. К половине девятого – нужно быть возле клуба.
Сарай они закончили за пять дней.
Тимофеич, приехав с очередной партией материалов, похвалил:
- Ну вот – хоть видно стало, что что-то делается…
Мужики сами поделились, как сторожить клуб. А что тут кумекать – ночь через две, как иначе?
Для того, чтобы было место, где «куковать» ночами, освободили ту самую, непонятную комнатку с выходом на зады здания. Мужики сколотили топчан, стол, и пару лавок. Мироныч притащил какую-то старую, всю затертую до залысин овчинную доху, застелил ее на топчане.
Мужики, а именно Яков, пояснили и по назначению этой комнаты:
- То людская была, - и на вопрос Ивана – что это значит, пояснил – ну, прислуга здесь жила.
Выяснилось, что дом этот построил в конце прошлого века сын одного из местных купчишек.
- А для чего построил, он, пади, и сам не знал! Хотя… тут ведь – вон там, видишь? Речушка к Оби течет. А батя этого полудурка извозом занимался – по реке товар возил. У него несколько барж было, да пароходов небольших штуки два или три. Помню – на лодке из Оби можно было чуть не до этого дома доплыть. Это сейчас речушки – обмелели.
- А может – типа дачи себе строил, кто его сейчас разберет? У них же, у богатеньких – свои причуды были. Как чё - моча в голову вдарит, и не перечь ему! Я уже бОльшим пацаном был, помню… да только что-то не задалось у купца этого молодого. Больше времени дом пустой стоял…
- А потом, после революции уже, и купец этот куда-то подевался… А батя-то его, вроде бы, еще раньше преставился!
- Тут же… еще лет сорок назад – никакого города и вовсе не было! Село было – Рыбачье, то – да! А города… нет. Потом – взгоношились все! Чугунку вести затеяли, потом, слышим – мост будут строить!
- Не иначе, купцы здешние – мзду кому надо дали – вот тут мост и начали строить! И быстро так расти село стало! Народу, народу понаехало! Ну а что ж – работы-то полно, да и платят… так – подходяще. С окрестных сел, да деревень охочие до заработка ехали и ехали!
- Сам видел – граф этот… Фридрих! Немец – точно! Вот он приезжал! Не иначе – ему мзду ту и сунули! Что бы мост тут построили!
«Какой немец, какой граф? Что-то дядя путает! Хотя… где-то читал, что бывал здесь министр двора Николашки, Фридерикс, вроде бы. Может он его и имеет в виду?».
Улучив момент, поинтересовался у Осипа – что это с Яковом? То молчит, да рожу воротит, как будто червонец в долг ему дали, да теперь – вот пора возвращать пришла. То – вот как сейчас – разговорился?
- Да желудком он все мается! Давно уже… несколько лет. То – прижмет, то отпустит. Как отпустит – тут он вроде и человек-человеком, а как прижмет – ну чистый упырь! Сейчас-то еще ничего, а вот весной или осенью – вообще «в лежку» лежит, только зубами скрипит! Он поэтому ни раньше, в колхозе, толком работать не мог, ни сейчас – в совхозе. Вот – в сторожа и подался! Мы уж лет пятнадцать по соседству живем.
