- Ну да… не без этого! Но и тут… Испокон веку отношения между мужчиной и женщиной являлись и являются – краеугольным камнем… что ли, всего сущего на земле!
- А вот мне кажется, что классовая борьба – является краеугольным камнем! – и вот не понять же – он, этот зануда, сейчас серьезно говорит, или просто – подкалывает Ивана.
- А здесь ты ошибаешься! Как минимум – в определениях! Впервые о классах заговорил Маркс, если не ошибаюсь. До этого про понятие такое «классы» - даже не задумывались. Были различные слои населения, интересы которых то совпадали, то различались, иногда – кардинально, вплоть до крови! Слои, сословия, группы людей – но не классы. А вот отношения между мужчиной и женщиной – были всегда. С тех пор, когда обезьяны определили себя людьми. Даже и до этого – эти отношения были, пусть и в своем животном виде.
Иван понимал, что он утрирует, что – дает неверные определения, но остановиться не мог. И чего тут было больше – хмеля от выпитого, желания привлечь внимание к себе одной особы, или еще что-то – было непонятно!
- И вот когда человек, в данном случае – Есенин, находится в вот таком раздрае, не может найти себя, здесь и происходит и пьянка, и прочее…, - он покосился на девушек. Но было видно, что вовсе не шокирует их.
«Ну да… тут детей нет! Все люди взрослые! И что такое эти отношения знают не понаслышке. А вот… у Киры… с этим… тоже… есть?».
Он неосознанно скользнул взглядом по девушке, уперся глазами в ее такую… попу, и почувствовал, как густо краснеет.
«Ну вот еще! Как школьник-пионэр, чес-слово! Все надо завязывать с такими разговорами!».
Похоже той же Зине тоже надоели эти словопрения, и она протянула Илье:
- Илюша! А сыграй нам что-нибудь, пожалуйста!
Директор уже был увлечен шушуканьем с Тоней, и потому отмахнулся:
- Нет… вон – пусть Иван сыграет! Вы же хотели услышать его песни? Вот пусть и споет!
«Вот же… сволота ленивая! Он, значит, лямур-тужур тут крутит, а я – отдувайся?!».
Но заставлять себя упрашивать он не стал, взял в руки гитару и перебором проверил струны.
- Вторую струну чуть подтяни! – кинул ему Илья.
Иван спел «Весну». Народу понравилось, но девушки приняли ее без особого восторга. Потом спел «Услышь меня…». Тут уже реакция с девичьей стороны была более благосклонной.
- А… другие песни, те, которые вы Калошину отдали, - девушки были в курсе этих отношений.
«Вот же Илюша, болтун!».
Пришлось петь. И вот тут уже девушкам очень понравилось. Это было видно не вооруженным глазом. Но та же Кира, если и выказывала эмоции, то только чуть… и как-то – непонятно. А вот Зиночка… та да – даже глазки у девушки затуманились!
- Вот ты рассуждаешь про стихи и поэтов, про классы и определения. Это что же… вот так в детдоме что ли учат? – опять эта «бестия» встряла! Тоже мне, энкаведешник нашелся.
- А ты, Сергей, много с детдомовскими общался, чтобы такие вот штампы ставить? Или полагаешь, что если из детдома – то либо шпана, либо дурачок? – ага… смутился! морда нордическая, - ты ошибаешься! И в детском доме люди разные… кто и правда – шпана, и глуповатых немало, но и вполне нормальные люди есть. И даже, не поверишь, умные встречаются! А про то, что я говорил… Я всегда, сколько себя помню очень любил читать: и в детском доме все подряд читал, и после, когда у тетки жил и в школе учился. А когда на Севере работал, так там, несмотря на тяжелую работу, тоже есть время свободное. И все напечатанное – книги, газеты, журналы, веришь или нет – до дыр народ зачитывал! За новые газеты или книги – чуть не дрались в очереди!
«Да, такое бывало. Только не на Севере, а командировках, в Чечне, где и правда, печатного слова не хватало, и немногие книги ходили по рукам до состояния полной негодности!».
- А про шпану… ну так я и не отрицаю, и самому пришлось пообщаться с разными гопниками, и среди этой публики знакомства есть.
Иван снова взял гитару:
- С одесского кичмана сбежали два уркана.
Сбежали два уркана да на во-о-олю…
Он пел, подражая услышанной где-то по телевизору манере исполнения этой песни Розенбаумом. «Косил по одесского еврея!».
- Ну эту песню и Утесов поет! У него-то всяко лучше твоего получается! – фыркнул Сергей.
«Зараза! Ладно, слушай еще».
- Вечер наступает! Фонарики зажглися.
Звездочки как рыбки по небу расплылися.
Только мне не спится, я с собой в ссоре,
И гляжу на небо в клетчатом узоре!
Закончив этакий «романтик» в приблатненном стиле, Иван снова налил себе пива и закурил. Сергей с улыбкой что-то шептал Кире в ушко, а та – улыбалась.
«Похоже, если я и привлек чье-то внимание, то вон – только Зины!».
Докурив, мысленно махнув рукой на последствия, он снова взял гитару:
- Говорят, что некрасиво, некрасиво, некрасиво
Отбивать девчонок у друзей своих!
Это так, но ты с Алешкой несчастлива, несчастлива,
А судьба связала крепко нас троих!
Тут уже внимательно слушали все. «Эк у тебя морду-то перекосило, харя твоя арийская! Так тебе!».
- Это что-то новое? Ты мне еще такое не показывал! – заинтересовался Илья.
- Да… ерунда это… дворовая такая песенка, - отмахнулся Иван.
